Книга Ледышка для двоих, страница 114 – Аля Алая

— Даша хочет показать пример другим девочкам, чтобы тоже не боялись и писали заявления.

— Она молодец, — сажусь за стол. Вроде ничего не делала, а усталость навалилась адовая. Роняю лицо в ладони, вздыхаю, — учитывая всплывшую о нас правду, мне могут и не поверить. Мало ли я напридумывала или решила хайпануть и тут.

— Аврора, детка… — Даня подрывается со своего места и пересаживается ко мне.

— Мне неважно, поверят ли конкретно мне. Главное, чтобы от ответственности Томиновы не отвертелись.

— Без шансов, — Сава садится с другой стороны.

Целую обоих и чувствую, как из центра груди поднимается тепло. Оно разливается по всему моему телу.

Это счастье, спокойствие и уверенность в будущем. Я нашла свое место в жизни. Пусть на чей-то взгляд спорное, но созданное именно для меня.

Одиннадцать месяцев спустя.

Лицо обдувает теплый океанический ветерок, он путает мои длинные светлые волосы, заставляя ежесекундно убирать их от лица. На мне легкое белое платье, на пальце обручальное кольцо.

Ровно шесть месяцев назад закончилось разбирательство по делу братьев. Оно было долгим, грязным и выматывающим. Стаса и Николая посадили, девочки из нашего агентства разбрелись кто куда. Многим пострадавшим моделям были выплачены приличные компенсации.

Мое имя и имена парней полосками в СМИ все это время не переставая. Мы держались. Хотя, если уж совсем честно, то выбора у нас другого не было. От журналистов, бегающих за нами по пятам, было ни спрятаться, ни скрыться.

Я держалась хорошо, сказалась железная закалка, которую я приобрела за год в модельном бизнесе. Даня с Савой меня поддерживали.

Провожу пальцем по ободку из белого золота на пальце. Вскидываю руку, закрываясь ладонью от палящего солнца и прищуриваю глаз. Россыпь камней на ярком свету горит и искрится. В груди булькает от переполняющих меня эмоций.

Жена.

Да, я сказала "да".

Савелию.

И не жалею.

У нас был один незабываемый Новый год на троих, затем новая сумбурная встреча в Москве. Эмоции были накалены до предела, нервы оголены. Нас ослепляла страсть и сильная влюбленность.

— В бунгало есть шампанское и устрицы, — Савины ладони обнимают меня за талию. Они складываются в замок и притягивают к его обнаженной, загорелой груди.

Кладу свои ладони поверх его и наши обручальные кольца соприкасаются. Мне кажется, Савелий знал, что так будет. И был к этому готов.

Все же они с Даней дружили целых семь лет до того, как на их пути встретилась я. И у Савелия было много времени узнать своего лучшего друга.

Даня прекрасный человек, с неуемной энергией внутри. Он если влюбляется, то бросается в этот омут с головой, бьется за свое чувство до конца. Если переживает горе, то скатывается к крайностям — алкоголь, курево, беспорядочные связи. Не умеет он наполовину.

И этот максимализм делает его особенным.

Но… в часы затишья, когда можно успокоиться и просто жить, наслаждаясь незатейливой рутиной каждого дня, ему становится скучно.

— Ты обо всем подумал, — разворачиваюсь в кольце рук Савелия. Мои ладони скользят по горячей, упругой груди, обвивают шею и зарываются в отросшие черные пряди. Волосы почти за год отросли до моей любимой длины.

— Я тебя люблю, — срывается с его губ естественно. В ответ я счастливо улыбаюсь.

— Я тебя тоже, iron man* (железный человек), — поднимаюсь на цыпочки и тянусь губами к его лицу. Нежно целую подбородок, уголок губ, сами губы. Делаю это деликатно и ласково. Для страсти у нас будет целая ночь, а за ней еще и еще одна.