Книга Развод. Ты вошёл не в ту дверь, страница 9 – Сусанна Ткаченко

Но сейчас Ирину будто подменили. Она заводит разговор о разводе! С дуба рухнула? Какой развод в наши годы? Я никакого развода не хочу.

Но пока держусь. Руки к жене не тяну, еще надеюсь до нее достучаться.

— Гриша, услышь! Если тебе не надо, то мне надо. Я столько лет жила только твоей жизнью, пора мне подумать о себе, — чеканит ледяным тоном.

Я и не думал, что такой есть в ее арсенале. Я, конечно, предполагал, что у нас будет неприятный разговор, приготовился к нему как мог, когда узнал, что вытворила Лариска. Антураж создал, чтобы жену растрогать, аж самого на слезу прошибло, пока в роль входил, разглядывая старые фотки. Но я и в страшном сне не мог представить, что моя сентиментальная жена останется безразличной и заговорит о разводе.

Ларка — дура беременная — как только появилась на пороге моего кабинета семь месяцев назад с положительным тестом на беременность в руках, так сразу заговорила о свадьбе. Но я ей чётко сказал, что люблю жену и никогда ее не брошу. Думал, до Ларки дошло, а она вон что удумала. Решила сделать так, чтобы жена бросила меня сама. Ну уж нет. Не выйдет.

— Так живи! Я разве против, родная моя?! — говорю проникновенно и пытаюсь взять Иру за руки, но она их убирает. Начинаю закипать. — Что ты хочешь? Может, в санаторий? Или машину новую? Или, может, собаку тебе заведем? Любимая, я разве тебе в чем-то отказывал?

Жена недобро усмехается.

— А если я не собаку хочу, а мужика другого? Хочу желанной женщиной себя снова почувствовать. Буду с чистой совестью после развода ходить в закрытые женские клубы и мальчиков молодых себе покупать!

Врет. Никогда она до такого не опустится. Назло мне такую ахинею несет. Да и не надо ей никого покупать. Оглядываю жену критическим взглядом — ей и самой деньги за секс можно спокойно брать. Она у меня натуральная милфа, на которых сосунки слюни пускают. Да и не только малолетки. Кстати, а когда мы трахались с ней последний раз? Не могу припомнить. Хмурюсь.

— Зачем тебе другой, моя конфетка? Я сам тебя всю оближу, — говорю многообещающе.

Удивительно, но мой дружище по стойке смирно встал только от мыслей о сексе с женой. Что это? Я давно о ней не фантазировал или меня так боязнь ее потерять завела?

Делаю шаг к Иринке — сладкая она у меня, аж слюни потекли, — но она от меня шарахается, и выражение лица у нее такое… Она так на гору немытой посуды смотрела, когда у нас посудомоечной машины не было.

— Ты, видимо, не понял, Гриша. Повторю: между нами все кончено. Я подаю на развод и раздел имущества! — отрезает.

Разворачивается и идет к двери. Я зверею окончательно и бросаюсь ей наперерез. Приваливаюсь спиной к выходу. Шутки кончились.

— Это ты не поняла, любимая. Не будет никакого развода и раздела имущества. Я не позволю тебе разорить мою фирму и оставить наших детей без наследства. Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому.

Я беру с крючка ключ и поворачиваю в замке, убираю его в карман. Сгребаю и запасные, и сумку жены — она бросила её на полке, — засовываю под мышку, делаю пару стремительных шагов к ней самой и отбираю у нее шубу.

— Только тронь меня, мерзавец! Я побои сниму! — Ира не ожидает от меня такого натиска и отчаянно отбивается.

Но куда ей до меня? Я с ней справляюсь. Напоследок выдергиваю роутер и молча ухожу, чтобы закрыть все в сейфе — пусть посидит в тишине и хорошенько подумает. Утро вечера мудренее.