Книга Дениз: инструкция по выживанию для некромантки. Жена для Властелина Тьмы, страница 5 – Марьяша Ришелье

— Дорогая, но что скажет его двор? Что скажет он сам?

— Он скажет: «О, моя невеста одета в приличные цвета, а не в подвенечный саван идиотки». — я фыркнула. — В крайнем случае надеюсь, у меня, как у кошки, осталось восемь попыток. Если умру — попробую еще раз. Или отдохну наконец. Там, в Эрешере, говорят, тихо. Спокойно. Мертвецы не жалуются, советники не орут.

— Дениз!

— Мама. — я подошла к ней и положила руки ей на плечи. Холодные, как всегда. Успокаивающие, как ни странно. — Платье сожгите.

— Но…

— Сожгите. Ритуально. Можно прямо во дворе, чтобы все видели. Это будет эффектное начало моего отъезда. Типа: «Прощай, белая невинность, здравствуй, черная вдова».

Мама побелела сильнее обычного.

— Розы, — продолжила я, — подарите сестре. Эмилине они пойдут. Пусть вплетает в волосы, пока она еще здесь, в безопасности, и пока её не пытаются выдать замуж за Властелина Тьмы.

Я подошла к окну. Белая карета стояла внизу, запряженная белыми лошадьми, которые, кажется, тоже были накрахмалены до скрипа.

— И карету уберите с глаз долой, — добавила я, поморщившись. — А то у меня чувство, что её сейчас угонят розовые пони, срущие радугой.

— Что? — мама моргнула.

— Розовые пони, мама. Такие мифические существа из светлой магии. Они питаются хорошим настроением, а на выходе производят блестки. Садовник будет в шоке, когда ему какашки с блестками с газона убирать придется. А потом эти блестки прорастут, и у нас во дворе вместо травы будет клумба из радужных маргариток. Представляешь позор? К нам некроманты в гости приедут, а у нас тут феерия единорогов.

— Дениз, у тебя точно всё в порядке с головой? — осторожно поинтересовалась мама.

— В полном, — заверила я. — Просто я слишком долго общалась с мертвыми. У них отличное чувство юмора, знаешь ли. И никаких иллюзий насчет розовых пони.

Я отвернулась от окна и окинула взглядом комнату. Служанки замерли статуями, боясь шелохнуться. Мама держалась за сердце.

— Я поеду в своём, — объявила я, указывая на гардеробную. — В черно-фиолетовом. С серебряной вышивкой. С разрезом, чтобы было видно, что у меня там кинжал на всякий случай. И карету мне, пожалуйста, черную.

— Черную?!

— Мама, я еду к некромантам. Черный — это знак уважения. Это как явиться в гости к траурному агенту в розовом костюме и спрашивать: «А что это вы такие грустные?». Нельзя так.

Я вздохнула и добавила уже тише, почти про себя:

— Будем хоронить мою девственность и свободу. Надо хотя бы стиль соблюсти.

Мама покачнулась и опустилась в кресло.

— Ты… ты уверена, что хочешь этого? — спросила она шепотом. — Ты же его не знаешь. Ты никогда его не видела. А вдруг он действительно чудовище?

— Мам, я некромант. — я усмехнулась и поправила кольцо на пальце. — Я сама чудовище. Мы поладим.

Я подошла к гардеробной и дернула шнурок, открывая тяжелые шторы. Внутри, на отдельном манекене, висело оно. Мое платье. Черный бархат, глубокий фиолетовый подклад, серебряная вышивка, изображающая сцены охоты — не на оленей, конечно. На тех, кто пострашнее. Длинные рукава, высокий ворот, но при этом глубокое декольте, потому что я, может, и некромант, но не каменная. И разрез от бедра — для кинжала. И не только.

Идеально.

— Красавица, — прошептала я, поглаживая ткань. — Мы с тобой еще устроим этим эрешерцам веселую жизнь.