Книга Этот дракон одержим мной, страница 73 – Екатерина Вострова

Мой взгляд скользнул к стулу, на котором лежал его плащ. Я заметила, что из кармана торчит краешек металлической цепи от наручников. План начал медленно формироваться в голове. Опасный и безумный, но, возможно, единственный выполнимый. Нужно заставить Кирона расслабиться, довериться мне. Я сделала шаг к нему, положила ладони ему на грудь и тут же ощутила, как дрогнуло его сердце. Прости, — проговорила я мягче. -

За то, что кричала, за то, что не понимала, за то, что… что

заставила тебя волноваться.

Кирон боязливо обнял меня. Я поднялась на цыпочки и мягко коснулась губами его губ. Он замер на мгновение, будто не веря, а потом ответил. Его губы двигались медленно и осторожно, словно он боялся меня спугнуть. Ладони легли на мою талию. Я обвила руки вокруг его шеи, углубляя поцелуй и прижимаясь теснее. Он сжал меня крепче, поцелуй стал жестче. Кажется, это идеальный момент.

Я сделала маленький шаг назад, увлекая его за собой. Он пошел следом, не отрываясь от моих губ. Еще шаг, и еще. Моя спина коснулась спинки стула, где лежал его плащ. Я провела рукой по его груди, расстегивая пуговицы рубашки, затем, дразня, скользнула ниже, к поясу, и Кирон сам прижал меня к стулу. Пока он был увлечен, я залезла рукой в карман его плаща, из которого торчала цепь, нащупала металл, осторожно потянула, и наручники беззвучно выскользнули. Кирон ничего не заметил — слишком был поглощен тем, как я расстегивала его рубашку. Слишком увлечен моим поцелуем. Я сжала наручники за спиной, чувствуя, как их холод обжигает кожу, и игриво толкнула Кирона. Он отступил на шаг, глядя на меня с вопросом в потемневших глазах. Ариэлла…. — Его дыхание сбилось, голос был хриплым.

Я шагнула следом, не давая ему опомниться. Положила ладонь ему на грудь, туда, где расстегнутая рубашка открывала кожу.

Думаю, — прошептала я, медленно ведя рукой вниз, к животу, — нам не стоит стоять. Ты уверена? Ты же злилась… Злилась, — согласилась я, толкая его еще на шаг. — Очень злилась… Его ноги коснулись края кровати.

..Но примирение всегда лучшая часть ссоры.

Я опустила голову и посмотрела на Кирона сквозь ресницы. Затем навалилась на него всем своим весом. Он качнулся назад, потеряв равновесие, схватил меня за талию, и мы рухнули на кровать. Кирон упал в бархатные подушки с глухим «ох», а я — на него. Мы, переплетясь, тяжело дышали, наши лица были совсем близко друг к другу.

Я почувствовала, как что-то твердое прижалось к моему бедру. Наручники все еще были зажаты в ладони за спиной. Наглая девчонка… — прошептал Кирон.

— Твоя наглая девчонка, — дерзко парировала я.

Последовавший за этим поцелуй был голодным и яростным, и я ответила на него с такой же

жадность, прижимаясь к Кирону всем телом.

В голове проносились детали плана: пока он отвлечен, пока его руки заняты, я могла бы защелкнуть наручник на его запястье, а второй закрепить на металлическом изголовье кровати. Кирон не сможет превратиться — мы в тесном подвале, и дом рухнет, а метал слишком крепкий, чтобы сломать его просто так. И когда я прикую его, я сбегу. Я медленно развела руки, будто обнимая Кирона за шею. Левой, с наручниками, скользнула выше, к изголовью. Еще немного…

Губы Кирона оторвались от моих, он перешел к шее: целовал, покусывал. Я запрокинула голову, давая ему доступ, одновременно потянулась рукой к металлическому изголовью. Внезапно в памяти всплыла другая комната: грязная, душная, пропахшая сыростью чердачная каморка, где я сидела, прижавшись к слуге, изображая удовольствие от его прикосновений, хотя меня выворачивало наизнанку от отвращения к самой себе.