Книга Я не толстая, я — магиня!, страница 35 – Татьяна Лив

Марина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Старый, знакомый стыд. Она знала этот взгляд. Видела его всю жизнь.

Но потом вспомнила, как бархат лёг на её бёдра. Как она улыбнулась своему отражению.

И улыбнулась снова.

— Сдобная булка? — повторила она задумчиво, будто пробуя слово на вкус. — Пожалуй. Сдобные булки мягкие, тёплые и желанные. Их всегда съедают первыми.

Она скользнула взглядом по острым ключицам Розалинды, по её затянутой до хруста талии.

— А вот чёрствый хлеб… — Марина чуть наклонила голову. — Он, конечно, дольше хранится. Но никто не тянется за ним с удовольствием.

Повисла мёртвая тишина.

Где-то рядом кто-то из гостей прикрыл рот веером. Кто-то отвернулся, пряча смех.

Доминик молчал. Но уголок его рта дрогнул.

Розалинда побледнела.

— Лорд Эшфорд, не составите ли мне компанию? Отец хотел обсудить с вами партнёрство.

Она протянула руку Доминику.

Тот не шевелился.

— Передайте графу, что я занят.

Розалинда моргнула.

— Но...

— Я сказал — занят, — Доминик взял Марину под руку. — Прошу простить, леди Розалинда.

Он увёл Марину в сторону.

Розалинда осталась стоять, побагровев. Розалинда стояла, не двигаясь. Улыбка приклеилась к лицу намертво — светская маска, которую она носила с детства. Но за ней всё кипело.

Он отказал. Ради неё.

Розалинда скосила взгляд вслед удаляющейся паре. Эта… деревенщина в перешитом старом платье. Пышная, как подгулявшее тесто. Без породы, без имени, без положения. Владелица какого-то захолустного поместья с нелепым названием.

Медовый Луг. Боже.

И он выбрал её.

Сдобная булка. Марина Светлова, значит.

Розалинда медленно подняла бокал с шампанским. Пригубила. Улыбнулась проходящей мимо баронессе.

Внутри она перемалывала каждое слово той перепалки.

Чёрствый хлеб.

Щёки снова вспыхнули. Она — Розалинда Вермонт, дочь графа, первая красавица трёх сезонов подряд — была названа чёрствым хлебом. Публично. И никто не вступился. Наоборот — смеялись. Прятали улыбки за веерами, но она видела. Она всё видела.

Ничего.

Розалинда поставила бокал на поднос проходящего слуги.

Эта девица думает, что победила. Срезала её одной фразой и уплыла под руку с Домиником, довольная собой. Думает, что всё так просто. Что можно явиться из деревни в чужом платье, отпустить дерзость графской дочери — и выйти сухой из воды.

Наивная.

Розалинда умела ждать. Она умела улыбаться и ждать, пока противник расслабится. А потом наносить удар там, где больнее всего.

У Марины Светловой нет связей. Нет защитников. Нет репутации, которую надо беречь, — а значит, её не жалко уничтожить.

Посмотрим, дорогая, надолго ли хватит твоей самоуверенности.

Она развернулась и пошла к отцу. Розалинда Вермонт умела решать проблемы.

А Марина Светлова была всего лишь проблемой.

— Вы её обидели, — прошептала Марина.

— Она переживёт, — Доминик остановился у колонны, подальше от толпы. — Эти балы — охота. Незамужние дамы охотятся на титулы и деньги. Я — желанная добыча.

— Вам это не нравится?

— Мне нравилось бы, если бы хоть одна смотрела на меня, а не на мой герб, — он посмотрел на неё. — Вы смотрите на меня. Только на меня.

Марина не нашлась, что ответить.

Музыка сменилась. Начался вальс.

Доминик протянул руку.

— Потанцуете со мной?

— Я не умею, — Марина попятилась. — Я никогда не танцевала вальс.