Книга Неправильная попаданка. Расхламление по-земному, страница 38 – Татьяна Михаль

Через пятнадцать минут мы сидели в гостиной. Перед нами дымились три кружки чая. Виктор пил чёрный, я с мятой, Омлету налили в блюдце молоко. В центре стола красовался пышный и румяный вишнёвый пирог, истекающий бордовым соком.

Омлет вгрызся в свой кусок и замурлыкал. Я отпила чай и почувствовала, как меня отпускает напряжение.

— Значит, так, – начала я, отставляя кружку. – Пока мы тут сидим, предлагаю провести ещё одну практику.

— Какую? – насторожился Виктор.

— Она простая. Не нужно ничего выбрасывать, сжигать или писать письма. Просто расскажи мне о своей жизни.

— У меня обыкновенная жизнь, – нехотя произнёс генерал.

— Ну, расскажи о своей обыкновенной жизни до Стеллы, – пояснила я.

Виктор замер с куском пирога в руке, Омлет, наоборот, оживился и перестал жевать.

— О, это интересно! – воскликнул кот. – Давай, генерал, нам интересно, как ты жил, пока не встретил белобрысую выдру? Был счастлив? Смеялся? Танцевал на балах? Убивал врагов? Сколько зарабатывал и тратил? Платил ли налоги? Хотим знать всё!

Я хихикнула.

— Зачем это? – спросил Виктор.

— Данная практика называется «Коллекция хороших воспоминаний», – объяснила я. – Когда человек долго находится в депрессии, его мозг привыкает помнить только плохое. Хорошие воспоминания никуда не деваются, но они как будто задвигаются в дальний угол. И чтобы их достать, нужно целенаправленно вспоминать. Это поможет мозгу перестроиться и вспомнить, что жизнь состоит не только из боли.

Виктор долго смотрел на меня. Потом откусил кусок пирога, прожевал и проговорил:

— Хорошо, я попробую.

— Начинай с самого яркого, – подсказала я. – Что первое приходит в голову?

Он задумался, а потом вдруг улыбнулся.

— Первое, что я вспомнил, это как я впервые сел на лошадь, – хмыкнул он. – Мне было пять лет. Лошадь была старая, её звали Гроза. Она была прогулочной, но мне она виделась огромной, как дракон. Я сел на неё, и она пошла, а я сидел и думал: «Я лечу!» Я никогда не чувствовал ничего подобного, мне было очень хорошо. Даже когда летал на виверне, это было всё равно не то ощущение

— На виверне? – переспросила я, офигевая. Тут что, разные чудища есть?

— Да. В армии, на учениях, но это другая история.

Хочу её услышать!

— Выкладывай! – потребовал Омлет, словно прочитал мои мысли.

— Про виверну позже, – пробормотала я, хотя мне очень хотелось узнать подробности, но сейчас важны не мои желания, а сам Виктор и его душевное состояние. – Давай по порядку. Был лошадь Гроза и ты на ней катался.

— Да, катался, пока она не умерла. Мне было семь, и я плакал целую неделю. Отец всё время повторял, что боевые маги не плачут, но я всё равно плакал. Потом он подарил мне жеребёнка, и я назвал его Гром, в честь Грозы. Гром вырос и стал моим боевым конём. Мы вместе прошли три кампании

— Он ещё жив? – тихо спросила я.

— Да. Он на конюшне в южном крыле. Конюх за ним присматривает. Я не навещал его с тех пор, как... ну, ты понимаешь.

— Понимаю, но теперь мы можем его навестить.

Виктор кивнул и снова задумался.

— Ещё был случай, – проговорил он. – Мой первый бой. Мне было девятнадцать, и я был младшим лейтенантом, я жутко боялся. Перед боем меня тошнило. Я стоял в строю и думал: «Сейчас я опозорюсь. Меня вывернет на сапоги командиру». А потом началась атака, и страх прошёл. Я побежал вперёд вместе со всеми, и вдруг перестал бояться. После боя я сидел на земле и смеялся без причины, потому что был жив. Командир подошёл ко мне, хлопнул меня по плечу и поздравил, что я прошёл крещение боем. А я сидел и думал: «Я жив».