Книга Неправильная попаданка. Расхламление по-земному, страница 6 – Татьяна Михаль

Судя по этикеткам, генерал принимал что-то крепкое в очень больших количествах и без закуски. Одна бутылка была разбита, и осколки лежали на раскрытом томе «Истории великих сражений Империи».

— Символично, – заметила я.

— Там была глава о моей последней кампании, – глухо отозвался Виктор. – Я хотел перечитать.

— И что?

— Не смог.

— Ну да, ну да. Смотреть на собственные победы, когда тебя предала невеста – это боль. А жить вот в этом – это, конечно, ничего, нормально.

Я захлопнула дверь.

Другая комната оказалась малой гостиной. Диван был перевёрнут, сервант как несчастный лежал на боку. На полу словно дохлая рыба кверху пузом валялась одна женская туфелька.

— Это её? – спросила осторожно и указала на туфельку.

Виктор посмотрел на неё и прикрыл лицо одной рукой и кивнул со словами:

— Да. Это Стеллы.

— Почему она здесь?

— Не знаю.

— А перевёрнутый диван вы тоже специально оставили?

— Я искал вторую туфлю.

— Зачем?

— Хотел сжечь их.

Я посмотрела на Омлета в поисках толковых объяснений.

— Он хотел сжечь туфли, – пояснил Омлет. – Но не нашёл и со злости перевернул диван, потом сервант. Дана, по-моему, это клинический случай.

— Это запущенная депрессия, – поправила я, – с элементами драматического идиотизма.

— Я не идиот, – вздохнул Виктор.

— Вы перевернули диван и сервант в поисках второй туфли женщины, которая вас предала, чтобы сжечь её обувь, но не нашли оставили всё как есть на три месяца. Я правильно излагаю?

Он помолчал.

— В целом – да.

— Идиот, – резюмировал Омлет.

Третья дверь привела нас в столовую.

Огромный дубовый стол был заставлен грязными тарелками. Часть из них покрылась зелёной плесенью и, кажется, начала эволюционировать.

— О боже, – выдохнула я и зажала нос. – У вас тут новая форма жизни зарождается. Поздравляю, генерал, вы отец плесени.

— Я не голоден, – проговорил он.

— А я голоден, – проворчал Омлет. – И я не собираюсь есть плесень. Я, знаешь ли, кот с хорошими манерами. Мне нужна нормальная еда.

— Потерпишь.

— Я не верблюд, чтобы терпеть! Дай мне жра-а-ать!

— Ты кот.

— Вот именно! Спасибо, что помнишь об этом!

Мы пошли дальше. Генерал плёлся за мной и, кажется, начал понимать масштаб катастрофы. По крайней мере, он перестал говорить «мне всё равно».

Четвёртая дверь, потом пятая, шестая. Везде одно и то же – грязь, пыль, сломанная мебель, кучи какого-то тряпья.

Он что, после предательства невесты бегал по всему дому и крушил всё, что попадалось под руку?

Честное слово, сейчас я чувствовала себя археологом, который ведёт раскопки на месте древней катастрофы, и с каждым новым слоем понимает, что цивилизация погибла не от завоевателей, а от собственной глупости.

— Значит, так, – выдохнула я, останавливаясь посреди очередного коридора. – Давайте проведём короткий ликбез.

— Чего? – не понял меня Виктор.

— Обучение. Сейчас я объясню вам, что такое «Карта боли», а вы будете слушать и запоминать. Это техника из моего мира, и она работает. Проверено на двадцати семи клиентах.

— А двадцать восьмой? – спросил Омлет.

— Двадцать восьмой отказался сотрудничать, и я ушла с проекта. Но вас я бросить не могу, потому что мы буквально «связаны». Так что слушайте.

Я указала на ближайший угол, где валялась гора грязной обуви. Там были сапоги, домашние тапки, мужские туфли, короче, всё вперемешку, в пыли и грязи.