Книга Отвергнутая драконом, страница 108 – Ия Эмдин

Аларика отшвырнуло через весь круг. Он ударился спиной о стену, о гобелен с охотой на оленя, и сорвался к нему вниз.

А в двух шагах от неё Кейран поднимал кубок за здоровье молодых. И весь зал поднимал вместе с ним.

Хальд подошёл к Аларику не торопясь. Ледяной клинок он держал опущенным, и с его острия на пол капала вода.

— Знаешь, что самое смешное? - сказал он. - Я ведь не собирался тебя убивать.

Аларик молчал. Он сидел у стены, тяжело дышал, и каждый вдох вырывался у него изо рта белым паром.

— Правда. - Хальд присел перед ним на корточки. - Каэлан хотел. Мальчишка всё время рвался тебя убить, ему это было как зуд. Сбить над границей, завалить перевал, заколоть на балу. А мне ты был не нужен. Мёртвый ты мне был даже неудобен. Вокруг мёртвых героев всегда поднимается слишком много шума.

— Ты… служил ему, - выговорил Аларик. Губы у него не слушались.

— Я? Ему? - Хальд рассмеялся сухо, коротко. - Мальчик, я служил власти. Всю жизнь. Сначала твоему отцу, потом твоему брату, потом этому щенку, которого посадили на место наследника. Он думал, что «белый господин» - это он. Ему нравилось так думать. - Он покачал головой.

Он поднял клинок и кончиком убрал с лица Аларика прилипшую прядь.

— Ты стал бы плохим императором, Асхард. Ты не умеешь слушать советников, ты всё решаешь мечом. Через пять лет империя трещала бы по швам, и Совет сам пришёл бы ко мне. Мне надо было только подождать. Я бы оставил тебя жить, мальчик. Честное слово. Ты был мне не опасен.

Он помолчал, и улыбка сошла у него с лица.

— А потом ты привёз её.

Аларик дёрнулся. Хальд даже не взглянул на него.

— Я видел, что она сделала с моей племянницей. Голыми руками, на виду у всего двора, вывернула наизнанку магию, которую я ставил Изабель десять лет. - Он поднялся. - Ведьма, которая делает дракона сильнее. И дракон, который делает сильнее ведьму. Каждый сам по себе - просто враг. А вместе вы то, чего в этой империи быть не должно. Таких нельзя пережидать. С таким нельзя договориться. Таких можно только разлучить.

Он поднял клинок.

— Не бойся, это быстро. А она… - Хальд впервые за всё время повернул голову и посмотрел прямо на Адалин, сквозь белую линию, и она поняла, что он её видит. Он один. - Она уйдёт за тобой сама. К весне. Так у вас, истинных, заведено. Огонь, который горит вдвоём, и гаснет вдвоём. Я ведь её предупредил.

Нитка на запястье стала совсем ледяной. Адалин чувствовала, как из неё что-то тянет. Медленно, ровно, будто кто-то пил её через соломинку. Огонь, который вскипал внутри от ужаса и ярости, не мог выплеснуться наружу, но и не оставался в ней. Он уходил. Через запястье, через серебряный узелок, в белые линии на полу.

И линии от этого горели ярче.

Адалин смотрела на них и вдруг поняла. Круг держался на ней.

Хальд не мог запереть огонь Асхарда собственной силой. Ледяной маг, пусть самый старый и самый сильный, не удержал бы пламя, от которого таяли колонны во дворце Каэлана. Ему нужен был огонь против огня. И он взял её огонь. Обвязал её ниткой, как невесте, на долгую жизнь, и сделал её замком на клетке её же мужа. Чем больше она билась, чем сильнее злилась, тем крепче становился круг.

«Огонь, который горит вдвоём, и гаснет вдвоём». Он сам ей сказал. Сам.

Адалин закрыла глаза. Это было единственное, что у неё ещё получалось.