Книга Отвергнутая драконом, страница 28 – Ия Эмдин

Игнат и Лира подняли незнакомца. Он был тяжёлым - даже в человеческом облике в нём чувствовалась огромная сила.

— Тяжёлый, - пробормотал Игнат.

Они пошли к дому. Медленно, осторожно, стараясь не трясти. Адалин шла рядом, держась за руку Нэллы. Она смотрела на его лицо. На светлые волосы, которые теперь казались не серебряными, а просто светлыми. На закрытые глаза. На губы, плотно сжатые даже в беспамятстве.

Они вошли в дом. Игнат и Лира положили незнакомца на диван в гостиной. Нэлла бросилась разжигать камин - он почти погас, но угли ещё тлели. Адалин стояла в дверях, глядя на него. На человека, который только что был драконом. На того, кого она спасла.

Игнат склонился над ним. Осмотрел рану на шее. Потом посмотрел на Адалин. Долго. Молча.

— Что? - спросила она.

— Рана, - сказал он. - Она закрыта. Я не знаю, что вы сделали, госпожа. Но это не целительство. Это что-то другое.

Адалин не ответила. Она и сама не знала.

Игнат вернулся к работе. Он промывал раны, накладывал повязки, вливал в рот незнакомца какие-то капли. Лира принесла тёплой воды и чистые тряпки. Адалин сидела в кресле у камина, глядя на огонь, и чувствовала, как силы медленно возвращаются к ней. Медленно, капля за каплей. Как будто огонь в камине питал её. Как будто дом делился с ней своим теплом.

Прошло, наверное, около часа. Игнат закончил. Он вытер руки, сел на другой диван и посмотрел на Адалин.

— Он будет жить, - сказал он. - Рана не смертельная. Опасная, но не смертельная.

— Кто он? - спросила Нэлла. Она стояла у стены, скрестив руки, и смотрела на незнакомца. - Вы знаете?

— Он дракон. - ответила Адалин

— Дракон? - переспросила Нэлла. - Но здесь... здесь не должно быть драконов. Граница далеко. А до ближайшего поместья - дни пути.

— Он не из поместья, - сказал Игнат.

— Ему нужен покой. И тепло. Я останусь до утра, если вы позволите. Нужно следить за ним. И за вами, госпожа. Вы тоже потеряли кровь.

Генри стоял в ювелирной лавке на главной улице столицы, и хозяин - маленький, суетливый человек с блестящими от жадности глазами, выкладывал перед ним бархатные подносы один за другим. Кольца, серьги, колье, браслеты. Золото, серебро, драгоценные камни - от скромных гранатов до огромных сапфиров, которые, казалось, впитали в себя цвет зимнего неба.

— Вот это, - сказал Генри, указывая на колье с кристаллами, оправленными в белое золото. И это. И ещё вот эти серьги.

Хозяин расплылся в улыбке.

— Прекрасный выбор, милорд. Ваша супруга будет в восторге. Это последняя работа мастера из Северных гор. Кристаллы добывают только там, и они...

— Сколько? - перебил Генри.

Хозяин назвал огромную цену. Генри выписал чек, забрал свёртки и вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но он не почувствовал. Внутри него горело что-то другое - тёплое, самодовольное. Удовлетворение.

Он думал об Изабель. О том, как она улыбнётся, когда увидит эти украшения. Как наденет их на ближайший бал. Как все будут смотреть на неё - на них - и завидовать.

Мать сидела в гостиной замка. В кресле у окна, с книгой в руках, которую, судя по закладке, не читала. Услышав шаги, она подняла голову.

Мать отложила книгу и подошла. Она развернула один из свёртков. Покрутила в руках колье. Потом кивнула.

— Хорошо, что ты балуешь Изабель, она - девушка дорогая. Она привыкла к роскоши. Её нельзя сильно баловать, но и обижать нельзя. Её отец - советник. Её братья - воины. За ней стоит сила. Не то что... - она замолчала, но Генри знал, что она хотела сказать. Не то, что эта простушка.