Книга Заговор демонов, страница 49 – Эйрин Фаррон

Сам он почти не помнил Габриэль Делакруа. В сознании сохранились только обрывочные образы вроде нежной улыбки, тепла ласковых рук, чудесного голоса, шептавшего ему «Mon petit, je t’aime si fort!»^[16]. А еще так спокойно, как в крепких объятиях матери, ему не было никогда. Отец почти не говорил о ней после того, как они перебрались в Даг-Арат. Лишь однажды Фабиану удалось подслушать разговор отца и какого-то мага. Адриан тогда признался – сын унаследовал от матери глаза цвета холодного штормового моря, и иногда Карригану-старшему казалось, будто это она смотрит на него и безмолвно укоряет за то, что он сломал ей жизнь.

Кроме этого случая Фабиан больше никогда не слышал, чтобы отец говорил и о семье в целом. Любил ли он сына и жену? Или они были всего лишь частями какого-то его плана? Теперь уже никак не узнаешь, и оставалось лишь строить догадки.

^[17]

Чтобы улеглись все волнения в Департаменте, понадобилась пара недель. Перспектива переформирования структуры никуда не исчезла, но сотрудники свыклись с этой мыслью. Конечно, никому не хотелось, чтобы это случилось, и все же люди в конечном итоге вернулись к своим более насущным проблемам.

Например, к делу об убийствах. С ним Фабиан все еще мучился. Оно продолжало висеть на нем тяжелым ярмом. Маг зашел в тупик. Улик больше не стало, а придумать, где еще можно их поискать, он так и не смог. Ларри опросил родственников жертв, но никто из них не представлял, что могло стать причиной убийств. Все погибшие, по результатам бесед с их родными, оказывались совершенно обычными людьми, ничем не примечательными горожанами и совершенно невыдающимися магами. Некоторые из них и вовсе были крайне слабыми чародеями. Кому понадобилось таких убивать?

Фабиан никогда не любил и не горел желанием беседовать с родственниками погибших. Он не умел и не хотел учиться общаться с этими людьми. Тут нужны были чуткость и осторожность, а маг всегда шел напролом, совершенно наплевательски относясь к чувствам посторонних ему людей. Разумеется, такой стиль общения с родными жертв не мог принести ничего хорошего. Однажды отец убитого парня полез на оперативника с кулаками, Ларри еле оттащил его от друга. После этого Фабиан стремительно покинул дом жертвы и впредь категорически отказывался заниматься опросами. Эту нелегкую миссию он возложил на Ларри, ожидая друга в машине или уезжая по своим делам – в зависимости от планов на день.

В этот раз Ларри вернулся ни с чем. Читая протоколы допросов, Фабиан думал о том, что еще один потенциальный свидетель оставался неопрошенным. Но оперативник пока не решался открыто беседовать с Хозяйкой Снов о том, что она могла знать об убийствах. И все же, наверное, придется задать ей пару вопросов. Пока он тянул время, дело не двигалось, и могли появиться новые убитые.

В один из вечеров, часа за два до конца рабочего дня, Фабиан сидел за своим столом в кабинете. Он размышлял о том, как бы построить разговор с Мэтресс, чтобы она все рассказала. Ему не хотелось давить на чародейку, он проникся к ней симпатией, хотя это и казалось странным. Во-первых, он все же не забывал о том, что ходит к ней не только ради расследования. Во-вторых, он испытывал смутное ощущение, что поступает неправильно. Пациент ведь не должен ничего испытывать к врачу, например. А Мэтресс отчасти оказывала приходившим к ней такую же профессиональную помощь.