Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 2 – Лина Грин

Анна выключила свет и легла в постель. Впервые за долгое время она не стала заводить будильник на полчаса раньше обычного. Ей хотелось просто выспаться.

Она уснула почти сразу.

Проснулась Анна от холода.

Одеяло было тяжёлым, подушка непривычно высокой, а воздух пах сыростью и чем-то травяным. Несколько секунд она лежала с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, почему не слышит привычного шума улицы. Затем открыла глаза.

Над кроватью возвышался высокий потолок с лепниной. На окнах висели плотные занавески, сквозь щель между ними пробивался серый утренний свет. Рядом стоял небольшой столик с кувшином и тазом для умывания. Никакого телефона, зарядного устройства или привычной мебели.

Комната выглядела так, будто её перенесли из исторического фильма: массивный шкаф, деревянный комод, узкая дверь, за которой, судя по звукам, находился коридор. На спинке стула висело длинное платье, а у стены стояла пара кожаных ботинок.

Она посмотрела на собственные руки. Пальцы казались тоньше, кожа была светлой, без привычной маленькой родинки возле большого пальца.

За дверью послышались шаги.

— Мисс Элеонор? Вы проснулись?

Не дожидаясь ответа, в комнату вошла пожилая женщина в тёмном платье и белом переднике. Она остановилась возле кровати, внимательно разглядывая Анну.

— Наконец-то. Я уж боялась, что вы снова проведёте весь день в постели.

— Простите, а где я?

Женщина нахмурилась.

— В своей спальне, мисс Блейк.

— В какой спальне?

— В вашей. В пансионе, разумеется.

Анна медленно оглядела комнату. Женщина говорила с такой уверенностью, словно происходящее было совершенно обычным. Ни улыбки, ни намёка на розыгрыш.

— Как вас зовут?

— Миссис Хадсон. Я веду хозяйство здесь уже двадцать два года.

— Мне нужно зеркало.

Пожилая женщина помедлила, но всё же подошла к комоду и сняла с него небольшое ручное зеркало в потемневшей оправе.

Отражение заставило Анну забыть о следующем вопросе.

На неё смотрела незнакомая девушка. Светлые волосы, собранные в небрежный узел, бледное лицо, тонкие черты и большие серо-голубые глаза. Ей было не больше двадцати трёх. Ни морщин у губ, ни следов усталости, которые Анна привыкла замечать по утрам.

Она опустила зеркало.

— Это не я.

— Мисс?

— Меня зовут Анна Воронцова. Мне тридцать шесть лет. Вчера вечером я была дома, в Москве.

Миссис Хадсон побледнела.

— Вы опять говорите странные вещи.

— Какой сейчас год?

Женщина явно не понимала, зачем задавать подобный вопрос.

— Тысяча восемьсот сорок третий.

Анна посмотрела на неё, надеясь увидеть хотя бы тень улыбки. Но миссис Хадсон была серьёзна.

— А где мы находимся?

— В Англии, графство Йоркшир. В пансионе на Вязовой улице.

Анна осторожно поставила зеркало на комод. Она не знала, что именно произошло, но понимала: ни один розыгрыш не объяснял того, что она видела в отражении. Ещё вчера она была Анной Воронцовой, руководителем образовательной сети, а теперь находилась в чужом доме, в чужом теле и в эпохе, которую знала только по книгам.

— Вы уверены, что меня зовут Элеонор Блейк?

— Разумеется. Вы наследница этого пансиона.

Миссис Хадсон произнесла последние слова с таким выражением, будто наследство было не подарком, а наказанием.

— Что со мной случилось?

— Вы почти сутки проспали. Последние недели плохо ели, мало отдыхали, постоянно нервничали. Я просила вас поберечь себя, но разве вы кого-нибудь слушаете? Вчера вечером вам стало дурно, и я помогла вам лечь. Утром вы так и не спустились к завтраку.