Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 14 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Поначалу все пугались такого распоряжения, потом привыкли. Стало традицией заглядывать к экономке перед уходом и спрашивать:

— Авдотья Павловна, я к родным иду, что есть на гостинчик?

И экономка проверяла список — кто брал, когда и сколько, а потом либо выдавала заранее собранный мешок с сухим припасом, либо велела на кухне собрать корзинку с пирогами, смотря куда, как и зачем отправлялся человек.

Своему сыну экономка с разрешения Александры собрала двойной «паек» — и сухие припасы, и пироги. Молодые растущие организмы кадетов требовали еды, как печи — топлива. А уж заботами Авдотьи Павловны кладовая пополнялась с завидной аккуратностью и регулярностью.

Пока экономка проявляла свое материнское внимание, Саша обходила школу. Записывала в тетрадочку все, что нужно было успеть за лето — классы и дортуары побелить, ретирады вычистить, побелить, засыпать хлорной известью. Бочки для воды вычистить, просушить, добавить три новые — по одной на каждые пятнадцать человек новых пансионерок и преподавателей. Конюшню тоже следовало побелить и подправить крышу, в саду больше внимания уделить поливу…

В общем, обычные хлопоты начальника большого объекта. Сама все это Александра делать, конечно, не будет, но проследить за исполнением — придется.

За ней привычной тенью передвигался Медведев. Девушка уже не пыталась оставить его в деревне, знала, что он с нее глаз не спустит, так пусть уж официально сопровождает.

Смешки насчет того, что офицер следует за дамочкой как лакей, давно кончились — вся школа видела, с какой регулярностью Сашу «пробовали на зуб» и какой яростью наливался прапорщик, закрывая невесту широким плечом.

В пустующей летней школе кроме дворника были оставлены пара горничных, так что было кому приготовить чай и перестелить постели, но на следующий день уже начинался прием, так что Александра быстро написала записки тем преподавателям, которые совмещали работу в школе с другой службой, и вызвала их принять участие в комиссии. Дворник выловил мальчишку и отправил с записками по адресам.

На этом все важное и срочное было закончено. Распорядившись подать чай в гостиную, Саша пригласила прапорщика посидеть у открытого окна в сад, немного полюбоваться шумной летней жизнью города и обсудить необходимые визиты.

Раз уж Александра вернулась в город, по правилам светского этикета ей следовало оставить карточку у герцогини Ольденбургской и графини Бенкендорф — единственных дам высшего света, которых она знала лично.

Впрочем, поскольку герцогиня и графиня — величины, несоизмеримые с дочерью преподавателя, даже карточку оставлять не придется — просто запись в гостевой книге, и все. Герцогиня все равно приедет в школу, когда вернется с дачи, а графиня не станет отдавать визит директрисе благотворительного заведения. Но правила есть правила.

Горничная принесла поднос, Саша разлила чай, летнее солнце, уходящее за горизонт, кидало свои последние лучи на прогретый город. Минута спокойствия, тишины, какого-то абсолютно светлого счастья накрыла Александру и прапорщика.

Они даже не пили чай — просто смотрели в окно и потому увидели, как возле ограды пробежал мальчишка в серой рубахе, посконных штанах и низко надвинутом картузе. Пробежал и что-то кинул между прутьями забора.