Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 27 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Генерал и прапорщик вели беседу и невольно косились на тропинку, ведущую к воде.

— Господа, — не выдержала Саша, — обед, кажется, задерживается. Ступайте, освежитесь, и я немного поплескаюсь в тазу, пока комната свободна…

Генерал и полковник рванули к воде, как мальчишки. Александра фыркнула и велела шустрому мальчику — сыну смотрителя — натаскать воды в пустую баню. Выпросила у кухарки кувшин кипятка — просто чтобы сделать колодезную воду слегка теплой, и с удовольствием смыла пыль и пот без помощи служанки.

Потом сменила белье, заполоскала грязное тут же, в тазу, натянула то же самое дорожное платье, а сорочку и панталоны развесила под занавесками. Ну что поделать, сушить надо, забыть нельзя — белья у нее в дорожном сундуке не так и много, но и мужчинам показывать результат постирушки неприлично. Пришлось маскировать.

Матрена тоже окунулась — правда, по приказу Саши. И сорочку сменила тем же образом, и косу вычесала и переплела, а потом сама и радовалась:

— Как хорошо и легко стало, барыня!

Вскоре вернулись мужчины, кухарка подала наконец обед, а после ждать уж ничего не стали — освеженные и сытые помчались дальше.

За почти неделю пути Александра ко всему привыкла. К тряске, пыли, коротким остановкам и блаженству после попыток быстро смыть пыль то в тесной баньке, топленой «по-черному», то в реке, а то и просто за печью.

Матрена тоже приняла ежедневные омовения и даже навострилась высматривать подходящие для этого условия заранее. Как и денщик Медведева.

Этот путь вскрыл для обоих то, что прежде деликатно маскировали разные комнаты на разных концах длинного этажа. Александра по меркам этого мира отличалась невероятной чистоплотностью, а Медведев, обратив на это внимание, стал поддерживать ее во всем.

В Твери с генералом пришлось расстаться — он ехал дальше, до Воронежа.

На прощание его высокоблагородие передал письмо генералу Медведеву, звал навестить его — хоть под Воронежем, хоть на побережье и всячески выказывал свое расположение и прапорщику Медведеву и его невесте.

Александра почему-то прониклась сентиментальностью расставания и вручила Раевскому амулет, который по школьной привычке мастерила на привалах из того, что взяла с собой:

— Этот браслет, ваше высокоблагородие, защищает от заразных болезней. Если его сил не хватает, то хотя бы предупреждает. Его можно носить на руке или на ноге или повесить на шнурке на шею. Камни обязательно должны касаться кожи.

Николай Николаевич поблагодарил девушку, задумчиво посмотрел на простенький проволочный браслет с несколькими крупными грубыми кристаллами, надел его на руку, спрятав под рукав мундира.

И тут Саша услышала тончайший писк! Словно на миг заложило уши. Не понимая, в чем дело, она аккуратно поправила локоны под шляпкой. Ухо на месте, голова не болит, слышит… слышит тоже нормально, так что это было?

— Хороший подарок, мадемуазель, — сказал вдруг Медведев, — в столице бродили слухи, что под Воронежем нынче жаркое лето, а это значит…

— Эпидемии, — выдохнула Александра, впервые связав короткий писк в ушах с несколькими подобными случаями.

Ноги подогнулись, так что она даже обрадовалась, когда Ефим Александрович усадил ее в карету и отдал приказ ехать в Медведково. В условной тишине и одиночестве экипажа у девушки появилась возможность перебрать в памяти все ситуации, когда с ней происходило что-то подобное.