Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 67 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Саша благочестиво перекрестилась и только тут заметила, что лоб у нее как-то очень чешется и гудит.

— Иван Иванович, — вздохнула она, — кажется, я тоже заболела. Велите позвать Матрену ко мне в комнату и выдайте ей все, что нужно…

Под встревоженным взглядом фельдшера Александра поднялась с кушетки, на которой сидела, и… дальше темнота.

Очнулась Саша в приятном зеленоватом полумраке и сразу ощутила, что лежать больше нельзя. Вот очень срочно надо встать и найти «ночную вазу».

Шевельнулась и поняла, что лежит завернутая в чуть влажную простыню прямо по голому телу. Так они спасали тех девочек, у которых температура тела поднималась до критических значений. Простыня, пропитанная отваром череды или ромашки, лед на голову, жидкость мелкими глотками внутрь…

Губы, кстати, обветрены и обкусаны, в голове туман, в теле слабость, и надо-надо!

Кое-как добравшись до ширмы, Александра Николаевна умылась, нашла висящую там ночную сорочку — сухую и чистую, надела, сняла с крючка теплый шлафрок на вате, потуже затянула пояс и взялась за гребень — что творилось на голове, это же ужас тихий! Вот только стоять сил нет…

До кровати Саша шла, как полярник между торосов — от одного предмета мебели к другому. Добралась, рухнула, отлежалась пару минут и увидела, что на тумбе у постели стоит не только керосиновая лампа, накрытая ажурным зеленым шарфом, но и кувшин! А рядом стакан! Жажда заставила подняться снова. В кувшине обнаружился брусничный морс! С медом! Выпив мелкими глотками целый стакан, Александра прислушалась к себе и налила второй. Тут в ее спальню и ввалился злой Медведев!

Увидел, что девушка сидит на кровати, немедля отвернулся и очень хриплым голосом спросил:

— Александра Николаевна, вам лучше?

— Да, Ефим Александрович, только слабость большая. Сколько я болела?

— Неделю! — выпалил прапорщик, и девушка невольно охнула.

— Как дети? — сразу спросила она.

— Все живы. Ваши волшебные бутерброды придали сил даже самым слабым. Сейчас в лазарете осталось восемь человек, остальные уже оправились и приступили к обычным занятиям по облегченной программе.

— Замечательно! — Александра вздохнула с облегчением и попросила: — Ефим Александрович, пришлите мне, пожалуйста, горничную, если она здорова.

— Александра Николаевна… Саша! Я пришлю Матрену, только… в зеркало пока не смотрись, обещай мне!

— Не буду, — голова снова закружилась, и Саша легла, — пусть Матрена еще бульону захватит, есть очень хочется!

Медведев умчался, а вот Александра сообразила, что спросила она у него не то. Он ведь ворвался в комнату, чем-то или кем-то рассерженный! Что вообще происходит? Директор выбыла из должности на неделю, в школе карантин… Неужели ее состоянием успели воспользоваться противники? Снова запустили гадкую сплетню? Или что похуже сотворили? Ничего, Матрена придет и все расскажет!

Горничная прибежала, рыдая от радости.

Принесла масло — расчесать волосы, бульон с яйцом и сухари.

— Иван Иванович сказал, больше пока ничего нельзя! — сказала служанка, виновато комкая фартук.

— Да я больше и не съем, — успокоила ее Саша, перебираясь из кровати в кресло, — я пока бульону попью, а ты прибирай, да рассказывай, что и как тут происходило.

От рассказа служанки у нее волосы встали дыбом.