Книга Дракон с условиями. Целительницу не предлагать!, страница 26 – Любава Ливада

— Все, дальше ты сам. Я схожу за ножницами, — я замер, задержав свой взгляд на ее слегка влажных волосах и платье. Она, видимо, поймала его, засмущалась и отвернулась, продолжая давать команды: — В кувшине чистая вода, смой кровь с ног и рук, и обернись внизу полотенцем. Так уж и быть, промою грудь сама, нанесу мазь и перебинтую.

Я заметил, как она тяжело вздохнула и направилась к выходу. Как только дверь закрылась, осторожно встал, сжимая зубы от боли, как смог быстро помылся, обмотал пояс полотенцем. Вышел и облокотился о ванную, как услышал стук в дверь.

— Можно? — спросила Марита. Я окинул себя еще раз. Взял еще несколько полотенец и повязал их поверх первого.

— Входи, — сказал, наблюдая за смущенной девушкой, входящей в ванную. Ее длинные рыжие кудри были перевязаны лентой, а она сама медленно приближалась ко мне, удерживая в ладоне бинты и ножницы.

— Ладно, — тяжело вздохнула девушка и потянулась к полотенцу, потом опустила взгляд вниз, к моему достоинству, ненадолго задержалась и покраснела.

— Не хотел смущать тебя. Спрятал как мог, — попробовал пошутить я. Девушка скривилась и наклонилась вниз, к ящику, за другим свежим полотенцем. Она набрала в кувшин воды, промокнула край полотенца.

— Потерпи немного, — предупредила она, — я осторожно промою рану.

Марита сосредоточенно водила полотенцем по моей груди, постепенно опускаясь к ране, я с трудом сдержался, чтобы не застонать от ее действий. Да что со мной происходит? Кто эта девушка? Ведьма?

Я скрестил ноги, сильнее схватился ладонями за борт ванны, девушка приняла этот жест по-своему:

— Прости, сейчас нужно немного потерпеть. Вложу мазь в рану и перебинтую.

Я безмолвно кивнул, отвел взгляд в сторону. Позволил ей нанести мазь и перебинтовать. Абсолютное доверие Марите — еще одна странная вещь этого мира. Неужели она и есть та самая?

— Готово! — улыбнулась девушка, напоследок проведя пальцем по моему шраму на лице, уточнила: — Сильно больно?

Я напрягся еще сильнее, ее прикосновения выбивали меня вместе с тенями из колеи.

— Все в порядке. Я привык к ранениям. Спасибо тебе, — сухо проговорил я, в надежде, что она скорее уйдет и я смогу расслабиться.

Девушка отошла, забрала с собой чашу с мазью, ножницы и бинты и вышла:

— Не задерживайся. Одевайся скорее, я подогрела суп.

Видимо, когда я вернулась на кухню, мои глаза были слишком квадратные от происходящего. Я мыла мужчину, видела его обнаженный торс. Да, что тут говорить! Утром, по наставлениям кристально чистого керамического нахала, чуть не сняла с него штаны, чтобы разглядеть там татуировку. Неудивительно, что Анна окликнула меня, отставив в сторону пирог с чаем:

— Марита, с тобой все в порядке? Он тебя обидел?

Я отрицательно покачала головой, подсела поближе к подруге и прошептала:

— Ты не поверишь, что я только что сделала? Я помогала ему мыться!

Глаза подруги полезли на лоб, потом она приложила тыльную сторону ладони к оному, убедилась, что жар отсутствует. Взяла меня за руку и посмотрела в глаза:

— Марита, ты сошла с ума! Ты же незамужняя! Тебе нельзя смотреть на его это, ну… краник.

Теперь я бросила недоуменный взгляд на подругу.

— Ты что! Я просто промывала ему рану, но проблема в том, что она на груди. На сильной, поджатой, с кубиками пресса.