Книга Сообщница Злодея, страница 141 – Ханна Николь Мерер

Эту огнедышащую птицу она собиралась… чтоб её, она собиралась её обнять.

Тристан, очевидно, своё уже отжил. Сэйдж явно так и считала, потому что совершенно не стеснялась доводить его до лопнувших сосудов в глазах, столько он орал на неё, когда она подбежала к взбешённой бессмертной птице-убийце и крепко обняла её. Феникс взвился, задёргался, пытаясь клюнуть Сэйдж в шею своим крупным клювом.

К счастью, та, по своему обыкновению, схватила его необоримым захватом, так, что не дотянуться.

— Всё хорошо, – успокаивала она феникса, поглаживая по фиолетовым перьям.

Тристан медленно приблизился, зная, что одно резкое движение – и птица снова взбесится.

— Всё хорошо. Понимаю, тебе больно и всё пугает. Я тебя не брошу, – сказала Сэйдж, уткнувшись лицом в перья, и Тристана поразило, как сильно эти слова задели его самого.

Как сильно его задевало всё, что она делала.

А теперь, когда он знал, каково это – держать её в руках, ласковую, податливую и сладкую, стало ещё хуже. Он думал, что если попробует, каково это, то усмирит желание. Желание-то усмирилось, но на смену ему пришёл настоящий пожар.

— Эви… – прошептал он.

Птица замерла и… боги, она чирикнула.

— Эви, это не сработает.

Но это сработало.

Огромная птица обмякла, её шея изогнулась, обвивая Эви со спины. Сэйдж отстранилась и посмотрела на разрушительное животное с огромной любовью.

— Ничего страшного, если ты боишься. Я боюсь постоянно, но тебе не поможет, если ты будешь срываться на окружающих.

Она отступила, и птица позволила ей – а ещё позволила выставить вперёд ногу и показать рану.

— Минута передышки не стоит целой жизни, полной сожалений. Ты не согласна?

Животное издало трель…

И выбросило фиолетовый сгусток пламени прямо в ногу Сэйдж.

Тристан с руганью бросился к ней, птица взвизгнула ему в лицо и швырнула его на землю, словно залетную пылинку.

Поднимаясь, он был готов увидеть Сэйдж в огне, её обугленное тело, и знал, что его собственное тело лишится души, которая немедленно улетит бог весть куда. Но увидел он не это. Сэйдж не горела. Она сияла. Рана на ноге полностью исцелилась, не было ни пятен крови, ни дыр на одежде, и она кружилась на месте, взмахивая юбкой и сверкая блестящим корсажем платья.

И, видимо, это было ещё недостаточно абсурдное зрелище, потому что именно в этот момент облака разошлись и на небе впервые за утро показалось солнце, уронив свои лучи прямо на Эви. И тут Тристан понял: платье, подаренное ей Фаулером, было вовсе не чёрным. Когда ткань оказалась на свету, она вспыхнула всеми цветами радуги и каждый луч проявлял новый цвет, пока не осталось ни следа чёрного.

Какое многоцветье. Все цвета мира предстали его глазам.

«Эви Сэйдж предназначено стать причиной твоего краха, а тебе – причиной её падения».

«Пока ты не решишься проложить свой собственный путь, несмотря на всё, что говорит судьба… эти сны – всё, что тебе достанется».

До Сэйдж у него были стремления, карьерные цели, всё ещё имевшие значение. Годы планирования, с которыми он не мог просто так расстаться, и дорогой маленький зелёный друг, отчаянно нуждавшийся в его помощи. Злодей – это всё, чем он когда-либо был; кем бы он стал, если бы отпустил это? И достоин ли этот кто-то её?

«У тебя всегда была привычка всё портить».