Книга Сообщница Злодея, страница 200 – Ханна Николь Мерер

— Я не хочу, чтобы меня спасали, – выплюнула Эви. – И уж точно в этом не нуждаюсь.

Бенедикт не дрогнул.

— Это очевидно. Поэтому я с радостью дарю тебе ту судьбу, от которой твои родители пытались тебя спасти – то есть которую пытались у тебя украсть.

У Тристана вырвался низкий стон, и он медленно опустился на колени. Эви шагнула мимо матери. Ярость захлестнула её при виде Тристана, обессиленно лежащего на земле. Она опустилась рядом с ним на колени, прикрывая своим телом.

— Какую. Судьбу?

Бенедикт улыбнулся, и когда он заговорил снова, весь мир перевернулся.

— Сердце истинного принца – это Тристан, всегда был он. Я надеялся, что получится заменить Злодея из пророчества, но, несмотря на все наши достижения, магия все еще часть природы, а с природой шутки плохи.

Тьма сгущалась; дымка, казалось, просачивалась ей под кожу. Тристан не отпускал её руку.

— Твои родители надеялись, что я смогу забрать твою магию при рождении и передать её Тристану, а я слишком радовался, что наконец-то нашёл применение сыну.

Эви почувствовала, как туман проникает в неё, и её шрам закричал от боли, в то время как магия текла по каждой вене, каждой поре. Каждая часть её, тосковавшая по этому дару, пела.

— Вы хотите сказать… – Её голос звучал чуждо. Глубоко, хрипло.

Тристан сжал её руку крепче, и тьма попыталась оттолкнуть его, отодвинуть – но он не сдавался. У Эви вырвался сдавленный рыдающий вдох; она тоже отбивалась от тьмы, не позволяя ей разлучить их, и они вместе смотрели на Бенедикта, разрушающего всё, что они знали.

— Да, Тристан и должен был стать истинным принцем из пророчества. А ты, моя дорогая…

Тьма поглотила её целиком, когда она услышала его окончательный приговор.

— С самого начала должна была стать Злодейкой.

Эви смотрела в окно – то самое, на кухне, где была изображена книга сказок Реннедона, – а потом опустила взгляд на свои ладони. Они выглядели так же, ощущались так же, но в глубине она чувствовала шевеление. Пробуждение силы, которая всегда должна была принадлежать ей.

И она понятия не имела, что с этим делать.

— Эванджелина? – за спиной раздался непривычно неуверенный голос Тристана.

Со свечой в руке он подошёл к кухонному столу, наблюдая, как настенные часы бьют полночь.

— Посиди со мной.

Эви посмотрела на него. Дымка тянула её за ноги, подталкивая вперёд, и ей было страшно – страшно от того, как ей было приятно от этого.

— Ты был прав, – сказала она, садясь рядом, но сохраняя дистанцию.

Бенедикт воспользовался суматохой, вызванной магией Тристана – или, вернее, магией Эви, – чтобы сбежать. Это было нетрудно, решила Эви. Она пребывала в таком шоке, что с тех пор не проронила ни слова.

Тристан выглядел измождённым. Как и она. У них отняли личности, которые они носили всю жизнь. Теперь они существовали в новом, неизвестном мире, где Эви была Злодейкой, а Тристан – принцем. Героем.

И его втянули в эту жизнь из-за неё, потому что её родители были готовы пожертвовать невинным шестилетним мальчиком ради себя. Они не приняли бы её такую. Семья, за которую она боролась, семья, для которой она делала всё, отвергла её настоящую.

Внутри что-то болело.

— В чём я был прав? – пробормотал Тристан, пристально глядя на Эви.

— Мы созданы, чтобы уничтожить друг друга. Я действительно тебя погубила. Я разрушила твою жизнь. Любое несчастье, которое с тобой приключалось, можно проследить прямо до моего рождения. Мне не следовало давить на тебя; мне вообще не следовало…