Книга Сообщница Злодея, страница 39 – Ханна Николь Мерер

Блэйд поёрзал, задев Сэйдж по покрытой синяками руке. Та поморщилась.

«Ниточка обрывается».

Тристан прокашлялся и продолжил:

— Слова могут быть видны только при свете солнца, но мы не можем закрывать офис посреди рабочего дня, не вызывая подозрений. Давайте действовать осторожно и незаметно. Мало ли кто следит за вами.

Все поёжились, и Тристан наклонил голову, чтобы спрятать ухмылку.

«То-то же».

Все расходились медленно, будто Тристан высосал из них весь боевой дух.

Признак успешной планёрки.

— Сэр? – окликнула Сэйдж – осталась только она и Кингсли, который смотрел в другую сторону, словно заприметил муху. – Тот мужик в темнице… Я хочу допросить его вместе с вами.

«Подпустить тебя к человеку, который сделал тебе больно? Нет, предпочитаю обезглавить его в одиночестве».

Тристан бросил попытки испытать её; она была его ученицей, а он – Злодеем. Профессиональным. Но удержаться не смог и холодно отказал ей:

— Не в этот раз, Сэйдж. Ты ранена. Поучаствуешь в следующем допросе.

Он поднялся со стула и принялся одёргивать рубашку, когда Сэйдж тихо сказала:

— Это сын Отто Варсена.

Тристан вскинул голову:

— Что? Ты уверена?

Она кивнула, с каким-то беззащитным видом кусая губы, а потом рассказала:

— Он намекнул, и… это заметно. У них одна улыбка, один голос, и потом я вспомнила, что Отто упоминал родню, работающую в столице. Зачем ему врать?

Тристан не был героем. Не был славным рыцарем, спасителем; он был злом, готовым двадцать раз подтвердить этот титул, стерев с лица земли любого, из-за кого на лице Эви появлялось это затравленное выражение.

— Отлично. Вечером можешь присоединиться ко мне в темницах, когда все уйдут домой, но только в качестве наблюдателя. Никаких вопросов. Считай это частью своего обучения.

Сэйдж кивнула, потянулась потереть место на руке, где, как знал Тристан, был шрам.

— Спасибо, сэр. Это очень щедро.

— Если хочешь отблагодарить меня, больше не используй это мерзкое слово.

Она наклонила голову:

— «Щедро»?

— Мерзость какая, – съязвил он.

Приподняв уголок рта, она забрала со стола свой ежедневник и пошла к двери.

— Увидимся вечером, Ваше Злейшество.

Дверь плотно закрылась за ней.

А Тристан посмотрел на Кингсли и вздохнул:

— Ну что, дружище, сыграем в шахматы, и за работу?

Кингсли посмотрел на него пустым взглядом – ещё более пустым, чем обычно встречался у амфибии. Как будто там вовсе не было мыслей.

— Кингсли?

Не-а. У Тристана заколотилось сердце, и он с тревогой попробовал ещё раз:

— Александр?

Он много лет не называл принца по имени, но момент был отчаянный, и это сработало. Кажется, Кингсли вдруг пришёл в себя.

Он поднял табличку: «ТУТ». Но таращился он как-то по-особенному, а почерк был неровный.

Тристан улыбнулся другу и пошёл к себе в кабинет. Но по пути понял, что такого странного случилось. Кингсли не походил на обращённого в лягушку принца, каким он был последние десять лет. Нет, он выглядел примерно как…

Обычная лягушка.

Александр Кингсли понял, что что-то не так. Когда вокруг шептались, это было очевидно, но Тристан не шептался. Он просто смотрел. Так долго, так пристально, что Александр не выносил веса того, что пытался передать ему взгляд тёмных глаз Тристана.

Так что вместо раздумий он поскакал по коридору с одного камушка на другой, чтобы добраться до середины кабинета Тристана, куда падал луч солнца.