Книга Сообщница Злодея, страница 59 – Ханна Николь Мерер

Язык Александра внезапно выстрелил в сторону пролетающей мухи. Он вздрогнул всем телом от этого порыва. Нового, незнакомого порыва, которого он каким-то образом избегал десять лет. Что происходит? У лягушек есть второй пубертат?

Эви подвела всех к собранному окну – тому самому, у которого Александр провёл много часов, размышляя, будет ли у него когда-нибудь иная жизнь.

Тристан, стараясь не приближаться к Эви, склонился над витражом. Восходящее солнце пока лишь касалось стекла, и свет падал на двух упрямых идиотов, ярко сияя вокруг них. Словно сама природа потеряла терпение, глядя на их отчаянные попытки жить врозь.

Подскочил Блэйд:

— Ну что?

— Пока ничего, – ответила Татьянна, опираясь локтем ему на плечо. – Как думаешь, будет очень нетактично попросить Эдвина сделать нам сытный завтрак после вчерашнего?

Эви со стоном схватилась за живот.

— Не произноси слово «завтрак». Я умираю от голода.

— Я приготовлю завтрак, – быстро и машинально сказал Тристан, глядя на стекло с таким видом, будто ждал, что оно сейчас взорвётся.

Эви вытаращилась на него:

— Чего?

Тристан пожал плечами, подбоченился:

— Просто завтрак, Сэйдж. Нет повода для тревог.

Для тревог, может, и нет, а вот для праздника, по мнению Александра, были, учитывая, что Тристан не появлялся на кухне с того момента, как стал Злодеем, а теперь предлагал приготовить еду третий раз за месяц.

— Просто проголодался, вот и всё.

«Ты не проголодался. Ты влюбился, бревно бесчувственное».

К сожалению, эта мысль ни на одну табличку не влезла бы.

Да и времени бы не хватило: солнце осветило витраж, начиная с верхней части, так сверкая, что всем пришлось прикрыть глаза ладонью. Александр тоже повторил этот жест. Сначала он чувствовал только жжение каждый раз, когда моргал, потом отпрыгнул подальше, спасаясь от ярких лучей.

Но остановился, когда все охнули.

— Татьянна, у тебя увеличительный прибор с собой? – звенящим от удивления голосом спросил Тристан, наклоняясь.

Целительница молча протянула ему искомое, Александр вспрыгнул на плечо Тристану и тоже увидел, что ветхая книга, изображённая на стекле, превратилась под лучами солнца в яркую и цветную, страницы стали серебряными, а наверху появилось единственное слово.

«Реннедон».

А потом витраж ожил, и книга открылась.

— Не трожь! – велел Тристан, заметив, что Блэйд в изумлении тянется к стеклу.

— Что там написано? – спросила Эви, щурясь, чтобы разобрать совсем крошечные слова.

Тристан поднёс увеличительный прибор к стеклу и прочитал с его помощью вслух: