Книга Сладкая тьма, страница 49 – Эмма Хамм

Так было лучше. В этом было ощущение некой свободы, развязывающее узел внутри нее.

А может, дело было в целительной магии, растекающейся по ее спине, словно он рисовал пальцами картину. Сила ложилась на нее широкими мазками, пусть он ее почти и не касался.

Потом его глубокий голос прервал ее мысли:

— На моей родине растет один гриб. Тролли славятся тем, что выращивают его. Мы много чего умеем из него готовить, но мое любимое – это просто грибы в масле наших коров. И с чесноком. Нет на свете гриба слаще, и есть его сплошное наслаждение. Несмотря на то что у нас они встречаются очень часто.

— Знаешь, как у меня в народе их называют?

— Сморчки, кажется.

Она их раньше видела. Очень вкусно, если правильно приготовить, и очень сложно вырастить.

Теперь она не знала, что сказать дальше. Там, откуда она была родом, сморчки попадались редко. Мало кто знал, как их разводить, а как найти их в лесу – и того меньше. Да и в лес они особо не ходили.

Она не успела придумать новую тему, потому что он начал петь. У него был баритон, но тут его голос опустился еще ниже, словно сама земля запела. Словно гора раскололась надвое и отозвались корни деревьев, растущие столетьями. Сама песенка была простой, что-то вроде колыбельной, но она пробирала насквозь. Такая красивая. Такая глубокая, что отдавалась дрожью в костях.

Когда он замолчал, она хотела было попросить его продолжить петь. Странно, наверное, что она хотела его слушать. Будет ли странным спросить?

Но он снова встал, и она ничего не сказала. Решит еще, что она совсем уж чудаковатая глупышка. В конце концов, он наверняка просто напевал, чтобы сосредоточиться на исцелении.

Спина больше не болела. Казалось, даже синяки от падения на камни исчезли.

— Насколько же лучше, – пробормотала она, разминая плечи. – Спасибо. Тебе не обязательно было меня лечить.

Он хмыкнул и развернул ее боком к огню. Потом сел перед ней и взял ее за руку. Прямо за больное запястье.

Услышав ее тихий стон, он замер.

Надо просто сказать ему прямо, а то подумает, что она и это прячет.

— В тот раз, когда я упала в реку, я ушибла руку. Непохоже на что-то серьезное. Двигать могу. Просто… больно.

Он нахмурился сильнее и повернул ее кисть. Вверх, вниз, вправо, влево, следя, когда она дернется или поморщится от боли.

— Зеленый, – пробормотал он.

Она понятия не имела, что это значило.

— Зеленый?

Он кивнул. Холодное прикосновение магии снова вспыхнуло между ними, сомкнулось на ее запястье браслетом и туго затянулось, приступая к работе.

То ли он с ума сходил, то ли у него был какой-то странный метод фокусировать магию. Было неясно, что он там такое бормочет, сосредоточенно глядя на ее руку.

— И фиалки, – тихо сказал он. – Фиалки – мой любимый цветок.

Он что… отвечал на ее вопросы? На каждый? В том порядке, в котором она их задала? Майя даже не помнила уже, чего там наговорила, а уж тем более что шло за чем. Просто выпалила первое, что пришло в голову, ничего важного. Мир бы не рухнул, если бы она не знала его любимый цветок.

Но теперь знала.

— Крохотные фиолетовые? – уточнила она.

— Они растут у входа в пещеры. Они сильные и крепкие, первые предвестники ухода зимы и начала весны.

— Это замечательная причина, чтобы любить цветок.

И куда глубже, чем она от него ожидала. Хотя этот тролль вообще ее постоянно удивлял. Он должен был быть зверем, а оказался совсем другим.