Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
В тот вечер, когда погода портилась, числом не упомню точно, но было это в конце мая, зашёл ко мне в аптеку человек. На вид приличный: сюртук хороший, лицом немолод, но и не стар — лет сорока, в моих годах, может, больше. Волосы тёмные, вьются. Попросил капли от кашля. Говорит: «Капли датского короля». Я ещё посмеялся: «Ты, мил человек, не в столице. У нас всё по-простому». Он глянул на меня так, что мне сразу расхотелось смеяться. Взгляд тяжёлый. Не злой, а будто он меня насквозь видит и не находит ничего хорошего. Я сразу вежливым стал. Предложил раствор солодкового корня. Он кивнул. Я налил, запечатал. Он взял пузырёк и пошёл, весь в думах. Не заплатил. Я окликнул: „Мил человек, платить надо“. Он вздрогнул, как будто отошёл от дум, обернулся и говорит: «Это вы точно подметили. Заплатить надо. За всё в жизни надо платить.» Монету бросил — серебром, много, больше, чем стоил раствор, и ушёл. Я тогда значения не придал, мало ли чудаков. А недавно — числом не упомню, но уж после того, как останки в монастыре нашли, видел я того же человека. Он лошадь на постоялом дворе поставил и к озеру пошёл. Я сразу его узнал. Тут я вспомнил про тот вечер и решил доложить полиции. Но пока суть да дело, человека того и след простыл.» Гагарин отложил лист и повторил: — За всё в жизни надо платить. Что ж, господа, всё сходится, один и тот же человек вокруг монастыря бродит. Только как его найти? — А вот здесь мои изыскания помогут, — улыбнулся Филарет. — Я нашёл обедневших дворян Козловских, в Вятской губернии. Имели двух детей: Наталью и Арсения. Арсений на два года младше сестры. — Младше? — переспросила Настя. Филарет кивнул. — Родители умерли, судьба детей неизвестна. Но я не поленился, съездил, поговорил с местным священником. Тот помнит, что дети в детстве очень дружны были. А потом Арсений с отцом поссорился, тот ему от дома отказал, наследства лишил. Правда, лишать было нечего. Он отложил лист. — Дальше — легче. Нашёлся штабс-капитан Арсений Николаевич Козловский. Ушёл в армию, сделал карьеру. А полгода назад вышел в отставку, получив наследство дальнего родственника. Сослуживцы говорят, что человек он теперь не бедный. И средства достались, и усадьба в Никольском. — Никольское, — сказала Настя. — Тридцать вёрст от Серафимовска. — Оно самое, — сказал Филарет. Гагарин взял перо. — Я дам распоряжение: доставить на допрос штабс-капитана в отставке Арсения Николаевича Козловского. Он сел, начал писать. Настя смотрела на него. — Всё сходится, — сказала она тихо. — Сходится, — согласился Гагарин, не поднимая головы. Настя вздохнула. Взяла шаль. — А брата можно понять. Только зачем ему выкапывать кости князя… — Анастасия Васильевна, — покачал головой Гагарин. — Многое можно понять, если подходить с состраданием. Но правосудие действует по-другому, и что бы ни натворил Демьян, его убийство — преступление. — Есть и Божий суд, — сказал Филарет. — Моя роль в этой истории сыграна, привидения не существует. Как говорят, у страха глаза велики. Преступник найден, что он сделал с останками князя и зачем — мы скоро узнаем. Монастырь, связанный с царской семьёй, не будет запятнан в статьях бульварных газет. А людская молва… недолговечна. — И вы уезжаете? — Настя испугалась, что они уже не увидятся. |