Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
Дорога превратилась в реку, колеи наполнились водой. Копыта уходили в них всё глубже, лошади останавливались. Гагарин ослабил вожжи, дал лошади волю. Она шла осторожно, выбирая, куда ступить. Филарет ехал чуть позади. Впереди — вспышка. Яркая, белая, до боли в глазах. За ней загрохотало, не смолкая. Лошади шарахнулись, Гагарин едва удержался. Филарет натянул повод, пригнулся к шее. — Живой?! — крикнул Павел. — Живой! Вперёд! Шаг, рысь, снова шаг, а казалось, что стоят на месте. В какой-то момент лошадь под Гагариным оступилась, правая нога ухнула в яму. Павел еле удержался в седле, рванул повод. Лошадь забилась, захрапела, но выбралась. Филарет подъехал вплотную. — Дальше не проедем, тут яма на яме. Они спешились. Пошли рядом, в грязи, под дождём, ведя лошадей в поводу. Медленнее, но вернее. Когда до Ворского осталось версты две, дождь немного стих, как будто переводил дыхание. И в этой тишине, непривычной после грома и ливня, они услышали колокол. Колокол Островозерского монастыря бил глухо, размеренно. Так бьют в набат при пожаре — тревожно, даже обречённо. Глава 24 Дождь хлестал в окна, ветер рвал ставни, и они били по стенам так, что казалось, вот-вот сорвутся. В галерее прохудилась крыша, вода капала на мраморный пол — ровно, мерно, и звук этот в пустом тёмном доме казался размеренными шагами. Кухарка подала скромный ужин: холодную телятину, огурцы, хлеб, вино. Гостей не ждали, печь не топили. Настя сидела напротив управляющего. Пламя свечей в подсвечниках металось, вот-вот погаснет. Тени ходили по стенам то вверх, то вниз, за окном грохотало без остановки. Платье оказалось великовато, Настя подвязала его как смогла. Хотя бы сухое, а то и до простуды недалеко. — Что привело вас на эту дорогу, Анастасия Васильевна? — вежливо спросил Светлицкий. — Завод, — сказала она. — Пивоваренный, в Лысухино. По делам ездила. — Успешно? — Вполне. Она отпила вина. Помолчала. — Ещё лечебницу навестила. Думаю, помочь. Там всё почти нищенское. Ложка звякнула о тарелку. Настя подняла глаза. Светлицкий смотрел на неё, не мигая. Лицо изменилось, в нём появилась жёсткость. — Их надо стереть с лица земли, — сказал он тихо. — Лечебницы. Там держат невинных людей. — Вы… о своей матери? Он отшатнулся, как от пощёчины, еле удержался на стуле. — Откуда вы знаете? — Мне… рассказывали. В округе помнят. — И конечно, она во всём виновата. Он усмехнулся как-то нехорошо. — Жаль, что я узнал поздно. Я верил, что отец спился и пошёл по миру. А мать сошла с ума. Нёс этот груз годами. А потом решился и навестил её. Глупое любопытство, тянуло посмотреть, как она. Мать всё же… Она была слаба, но нормальна, рассуждала здраво. Я собирался забрать её, но не успел… Некуда забирать было. Самому-то мне много ли надо… А перед смертью она рассказала, что на самом деле произошло. Он замолчал. Смотрел в стол. — У князя был хитрый план. Он захотел прибрать земли. А отец не соглашался. Тогда он соблазнил мать. Настя сидела не двигаясь. — Она умирала от скуки, — сказал Светлицкий глухо. — Отец ею не интересовался. Выполнила долг — родила наследника, и хватит. Порой не разговаривал с ней неделями. А тут князь. Со связями в Петербурге, самоуверенный, яркий. Вся округа перед ним раболепствует. Как устоять? А он покуражился и бросил её. |