Онлайн книга «Инцидент в Лаборатории 1139»
|
— А скажите-ка мне, сколько у нас времени займёт полёт до цели? — спросил я. Из кабины тут же высунулась лохматая голова: — За двадцать минут долэтим, командыр! Дэнги-то хоть есть?! — с нескрываемой самоиронией пробасил пилот-кавказец. Тут же грянул дружный гомерический хохот! Я смеялся вместе со всеми, уж больно комично выглядел пилот-профессионал, изображающий типичного таксиста-бомбилу. — Серьёзно? За двадцать минут? — переспросил я вскоре. — Обыжаешь! — воскликнул пилот и весело добавил. — Ночь же, пробок нэт! — Так... — задумался я на секунду. — Тогда давай-ка, погнали! Вот сюда... Вот что, — я обвёл взглядом всех, — сделаем так: прилетим пораньше, сядем на поле у деревни. Я пойду к Смиту и поговорю с ним. Может, он одумается. А вы начнёте штурм в 03–00. Если у меня ничего не получится. Ответом мне были серьёзные хмурые взгляды. Да-а, этих не проведёшь! Но с другой стороны — я командую, и возразить им нечего. Это потом уже будем разбираться. Если доживём. — Как скажэшь, командыр, — угрюмо буркнул Дадиани, делая на последнем слове откровенно издевательский упор. Пол вертолёта дрогнул; машина взлетала с места, она могла мчаться со скоростью до 400 километров в час, но тогда керосин начинала жрать, как не в себя; так-то никто не экономил, но, когда летишь через океан, начинаешь считать каждую каплю топлива, чтобы хватило до земли. Как только мы набрали высоту, Дадиани обвёл своих бойцов огненным взглядом и осведомился: — Письма домой всэ написали? — Всэ-всэ... — последовал ему нестройный хор басов с самыми разными степенями акцента. Тогда Дадиани достал старый брезентовый вещмешок и обошёл с ним своих ребят — каждый кидал в мешок конверт. — Традыция у нас такая! — пояснил командир ликвидаторов в ответ на мой недоумевающий взгляд. — Мы же нэ знаем, кто вернётся, вот и пишэм всэ домой каждый раз. — Домой?! — дошло вдруг до меня, когда я отправил сообщение. — У вас что, у всех семьи есть?! — Конэшо! — Щто за вопрос?! — У мэня два брата, троюродных! — А у мэня тётка двоюродная, по матэри... И плэмянники! — У мэня жена! — А у мэня тры дэда! — Это как?! — не понял я. — Дэд, другой дэд и прадэд. Дэвяносто пят ему! — Ух ты! — добродушно улыбнулся я. Да уж, на Кавказе одиноких людей, пожалуй, и не найти! Шишкам из Штаба Фонда, небось, и в голову не приходит, что бывают троюродные братья или двоюродные тётки, которые тоже считаются семьёй. — А у меня нэвеста есть! Вот! — и громадный, заросший как медведь, мужик доверительно протянул мне фотографию молодой женщины с изумительно голубыми глазами, почти белыми (натуральными!) волосами, милой и хрупкой на вид, как весенний ландыш... — Анне Дальберг зовут, она наш аналитик на Базе в Шамхале. Анюта... — Аналитик, — пробормотал я. На крупных Базах Фонда есть отдельная должность — аналитик-психолог, который участвует в планировании хода операций. У нас-то эту роль выполняет Юджин... — Где твой шлэм?! — рявкнул прямо у меня над ухом Дадиани, уставившись на одного из агентов; тот поднял спокойный взгляд на разъярённого командира и невозмутимо спросил: — А нахрэна он мнэ? — Ты! — взревел Дадиани не хуже Бёргера. — Ты не арбузы на бахчу воровать идёшь!.. — Нэ-эт! Я иду воровать нэвесту у Юджина Смита! И он мэня пристрэлит хоть в шлэме, хоть бэз! — философски заметил агент, тем не менее доставая из-под сиденья свой шлем и водружая его на голову. |