Онлайн книга «Инцидент в Лаборатории 1139»
|
«А знаешь, что самое важное? За последние три года, что мы это делаем, обращённых во всём мире становится меньше! Вы в Фонде сами подтвердили: четыре года назад обращённых было больше двух тысяч человек, три года назад — около двух тысяч, в позапрошлом году — тысяча восемьсот, а в прошлом — уже полторы. В этом году их было всего-то тысяча с небольшим! Вот чего хочет Гриб! Гибкий, питательный разум, без сопротивления ассимиляции. И каждый год мы своими жертвами спасаем почти по триста человек!..» 24.10.20...:Всё готово для моего внедрения. Следующей ночью я организую побег нашего подозреваемого, а затем стану членом этого Культа. Я заполняю дневник на скорую руку. Хочется мне успеть написать всё, а то вдруг больше не доведётся. Нынче ночью мне не спалось. Я всё думал, вспоминал тех несчастных детей-сирот: их пытала и запугивала жестокая Сандра, а всем взрослым вокруг не было до них никакого дела. Кроме разве что членов Культа! И ещё Гриба... ГРИБАРа. Засыпал я с мыслью приложить все усилия, чтобы прекратить всё это, защитить детей и не позволить больше никого из них использовать. Но проснулся я в полчетвёртого утра с совершенно иным настроем. Ведь я кое-что не учёл! Допустим, один ребёнок, в среднем, равен по «питательной ценности» для ГРИБАРа 100 взрослым людям. Но ведь взрослый человек может иметь детей, семью, друзей, по крайней мере, коллег. Он часть общества, и его исчезновение заметят многие. И будут горевать о нём. Пусть это будет всего 2–3 человека. У каждого из сотни. Учтём ещё и последствия открытия этих Разрывов: пускай из каждого выбирается всего по 3 твари; получается, ещё 300 людей не пострадают или даже останутся в живых. То есть, при самых грубых подсчётах жизнь одного ребёнка спасает почти шесть сотен человек?.. Я не выдержал, постучался к Юджину. Он сразу же открыл мне (тоже почему-то не спал). Я молча подал ему исписанный цифрами листок. Юджин внимательно посмотрел на мои записи, а затем бесцеремонно их скомкал и метко запустил в мусорную корзину. «Тебе что, не кажется это убедительным? Ты же учёный, вроде уважаешь язык цифр». Юджин некоторое время помолчал, затем заговорил: «Макс, тебе известно такое понятие, как «Окно Овертона»?» «М-м...» «Допустим, есть какой-либо запрет, что-то абсолютно неприемлемое с общественной точки зрения! Однако если ограничить этот запрет строгими критериями, то он уже не будет казаться столь уж недопустимым. Постепенно уменьшаем список ограничений, и явление становится всё более распространённым в обществе. И вот неизбежно наступает момент, когда все забывают про ограничения, а табуированное ранее, теперь новая норма». Я задумался над его словами. «Ты хочешь сказать, если я хоть на миг допущу, что мы неправы, то я рано или поздно поменяю сторону, так?». Юджин промолчал. «Слушай, я там оставлю на тумбочке свой дневник. Ты потом забери его себе, ладно? Не хочу, чтобы память обо мне просто сдали в архив». «Макс, я возьму твой дневник и сохраню его у себя, пока ты не вернёшься. А потом отдам его тебе». «Ты так уверен, что я вернусь?» «Абсолютно!» «Хороший ты парень, Юджин! Спасибо, дружище! Всегда знаешь, что сказать!» Я хлопнул своего напарника по плечу, от чего он чуть ли не присел, и отправился писать всё это в дневнике. |