Онлайн книга «Сломанные игрушки»
|
— Ты все еще ищешь причины и оправдания, Ричи. — Она села, обхватив колени руками. — Думаешь детство и глупость, это оправдание? — Я не могу изменить прошлое! — Он сел тоже, развернувшись к ней. — Если бы мог, клянусь, я бы сделал все. Но я просто не смог тогда пропустить твой колкий взгляд, твою необычную внешность и твое полное игнорирование. А сейчас ты ненавидишь меня. Я знаю. Я понял. Прости. Ладно? Давай прекратим отравлять жизнь друг друга. Она смотрела на него, и внутри клокотало. Все что скопилось: усталость, адреналин, ненависть, теперь смешалось, требуя выхода. — Ты! — выдохнула она, и голос сорвался, но она удержала его, не позволив себе ни крика, ни слез. — Ты оправдываешься, Ричард. Детство было в детстве. То, что ты делал последние годы не имеет отношения к детству! Смешно, но даже в постели ты не пытаешься. Продолжаешь заниматься самолюбованием и попытками меня захватить, думая, что ты чем-то лучше обычного вибратора! — С тобой невозможно говорить! — бросил он, и в голосе звенела обида. — Даже сейчас я пытаюсь извиниться, а ты все опошляешь! — Да, потому что ты опошлил большую часть моей жизни! — Она встала с кровати, глядя на него сверху вниз. — Оскорблениями, глазением, слухами. Ты сделал все, чтобы я относилась к своему телу как к сосуду. Я никогда не просила извинений. Ни разу. Даже в медовый месяц я направляла тебя, говорила с тобой, но ты погряз в своей обиде, злости лелеешь свое задетое самолюбие. Она не плакала. Не повышала голос. Но Ричард видел, как часто поднимается ее грудь под тонкой тканью, как дрожат руки. — Прости, — вдруг сказал он. Тихо. Искренне. — Звучит неубедительно. Особенно после того, как ты пытался меня задушить. — Она горько усмехнулась. — Или ствол у башки прочистил тебе мозги? Она ушла в душ, хлопнув дверью. Замок щелкнул, ставя точку в разговоре. Вода зашумела. Под горячими струями Ванесса стояла, вжимаясь лбом в стену. Потом начала натираться. Всеми средствами, что попадались под руку: гель, шампунь, бальзам. Терла кожу до красноты, до боли, до царапин. В голову лезли голоса, смех, чужие руки, ощущались на шее, на талии, на бедрах. Контроль, выстраиваемый годами, трещал по швам. Слезы смешивались с водой. Она кусала губу изнутри — до крови, — только бы не издать ни звука. Хотелось кричать. В голос. Так, чтобы лопнули стены. Сжимала зубы и терла кожу с остервенением, пока не почувствовала, что царапины начинают саднить под горячей водой.
Включила холодную. Ледяные струи остудили разгоряченное тело, и боль сменилась онемением. Она стояла, запрокинув голову, позволяя холоду заморозить все: злость, страх, отвращение, воспоминания. Вышла, укутавшись в халат. Мокрые волосы липли к шее. Она спустилась в гостиную, растопила камин и села в большое кресло, подобрав под себя ноги. Бутылку виски, стоявшую на столике, она взяла и пила прямо из горла, без бокала и церемоний. Светские приемы, этикет, все это было для других. Не для нее. Не сейчас. Огонь плясал в камине, отбрасывая на стены длинные тени. Она смотрела в пламя и чувствовала, как медленно, по капле, уходит напряжение, как контроль понемногу возвращается, по крупице. Ричард спустился через некоторое время. Остановился в дверях, глядя на нее. Заметил, как край халата сполз с плеча, открыв следы пальцев на шее. Внутри все перевернулось. Он никогда не поднимал руку на женщин. Считал это уделом ублюдков, не способных держать себя в руках. А сегодня сам стал одним из них. |
![Иллюстрация к книге — Сломанные игрушки [book-illustration-192.webp] Иллюстрация к книге — Сломанные игрушки [book-illustration-192.webp]](img/book_covers/140/140938/book-illustration-192.webp)