Онлайн книга «Сломанные игрушки»
|
Александр Уинтерс, как всегда с иголочки, в темно-синем костюме давал последние наставления в машине. Ханна уехала на выставку во Францию, и Ричард поймал себя на мысли, он рад, что смог убедить отца отпустить ее. Мать с застывшей улыбкой была бы лишней в этой поездке. Как, впрочем, и отец. Но от него, к сожалению, Ричард не мог избавиться еще два года, и с этим приходилось мириться. — Конюшни и поле для гольфа — днем, — Александр говорил, не глядя на сына, с интонацией, с которой читают буклет в театре. — Конюшни открыты до семи вечера. Для подростков отдельная зона — у западного крыла. Там будут все присутствующие наследники. Дюбуа. Хольцы. Кройцы. С Кенигом ты и так общаешься. И некоторые из тех, кого ты знаешь по Розенхофу. Ричард кивал, глядя в окно. Мысли крутились в голове, сменяя друг друга. Это было его новой реальностью: думать не переставая, просчитывать, планировать. — Ричард. — Голос Уинтерса-старшего стал жестче. — Ты меня вообще слышишь? — Да, отец. — И держи себя в руках. Никаких выходок. Никакого пьянства. Ты представляешь меня тут. Если я услышу хоть что-то… — Не услышишь. Александр посмотрел на него долгим внимательным взглядом. Что-то в сыне изменилось: он стал притихшим, более собранным и серьезным. Это настораживало сильнее, чем прежнее бунтарство и вспыльчивость. После обеда, когда солнце встало в зените, Ричард заметил их. Фридрих Бергер — высокий, с тяжелым взглядом зеленых, цвета старого малахита глаз, — стоял у входа в шатер, что-то говоря дочери. Ванесса слушала, подняв голову, и кивала. Белые волосы, короткая стрижка, светлое платье. Она ответила отцу и направилась в сторону коттеджей, где разместили всех гостей. Легкая и почти невесомая — если не знать, что скрыто под этим грациозным фасадом. Ричард смотрел ей вслед, пока фигура не скрылась за поворотом аллеи. Хотел пойти и попытаться поговорить или просто пройтись. Уже сделал шаг, когда его перехватили. — Ричард. София стояла перед ним. В темно-зеленом платье с легким подолом, волосы уложены, и натянутая, светская улыбка, не доходившая до глаз. Она избегала взгляда и выглядела так, будто вот-вот разрыдается. — Привет, — сказала она, дрогнувшим голосом. Все лето Ричард не отвечал на ее сообщения — не мог. Да и не знал, что сказать. Он уважал ее: София была похожа на Мартина в юбке. Всегда рассудительная и более наблюдательная, чем остальные. Он никогда не признавался, но ценил их общество больше, чем компанию кого-либо еще. — Мы можем поговорить? — София быстро оглянулась. — В стороне? После того как Ричард согласился, они направились вдоль аллеи, мимо фонтанов, к дальним качелям, где почти никого не было. София нервничала, теребила подол, не поднимала глаз. Ричард ждал. Кажется, он предполагал, что она скажет, догадывался, еще до того, как она открыла рот. — Соф, я тоже хотел поговорить с тобой. Резко остановившись, она взяла его за предплечье, цепко, ухватилась как за спасательный круг. — Рич, я помню, мы договаривались. Никаких драм. — Голос срывался на всхлипы. — Но, пожалуйста, прошу тебя, только на время аукциона. Всего три дня. Давай сделаем вид, что мы вместе. Сделаю все, что скажешь. Что угодно, если хочешь, я могу прийти сегодня ночью, меня отпустят. Эта фраза хлестнула как пощечина. Она цеплялась за него, смотрела в глаза и предлагала себя — отчаянно, будто он был последней опорой в рушащемся мире. |