Онлайн книга «Сломанные игрушки»
|
Бергер рассчитывал, что хотя бы специалист прольет свет на состояние Ричарда Уинтерса. — Герр Бергер, я не могу сказать, что он психопат или социопат, — проговорил мужчина, складывая руки на коленях. — Есть выраженная подавленность и эмоциональное истощение. Возможно, депрессивное состояние, но сейчас это невозможно отделить от последствий травмы и произошедшего. Врач выдержал паузу: — И… я не вижу того, что ожидал увидеть при навязчивой фиксации. Ни чувства права на вашу дочь, ни ревности, ни попыток добиться контакта. Мальчик даже не спрашивал, где она находится и может ли ее увидеть. Только один раз спросил, все ли с ней хорошо, и, получив ответ, больше не спрашивал. — А записи? — Записи меня тоже беспокоят, как и его поведение. Но пока я не понимаю мотив. Следить за человеком и быть одержимым человеком — не всегда одно и то же.
Фридрих пришел к Ричарду поговорить до того, как его заберет отец. — Александр приедет завтра. Твое восстановление я оплачу, — начал Фридрих, останавливаясь в шаге от кровати. — Я не могу понять, откуда ты знал. Можешь сказать? Ричард посмотрел на него. Долго. В глазах — усталость и что-то еще, чему Фридрих не мог найти названия. — Вы скажете, что я свихнулся, и все равно не поверите. — Попробуй. Ричард отвел взгляд на потолок, словно искал там слова, которые никак не складывались. — Я уже видел это — то, что случится. Не похищение даже, скорее последствия. Сам не знаю даже что: сон, может, предчувствие. Надеялся, что это неправда, что спятил. Хотел верить, что ошибся. Следил за ней для подстраховки, потому что боялся. Фридрих молчал. Смотрел на мальчишку — разбитого, с лицом в синяках, хотя отек с глаза почти спал, и с трещинами в ребрах. Того, кто устроил невесть что в академии. — Ты два года травил ее, — произнес Фридрих, не повышая голоса. — А теперь говоришь, что боялся за нее. Что тебе не все равно. Чего ты хочешь? Ричард вернул взгляд на Фридриха — прямой, без страха. — Мне не все равно. А все, чего я хочу, — чтобы она была в порядке. Фридрих не отводил глаз, искал ложь и не находил. Ни игры, ничего, за что можно было бы зацепиться и сказать: вот оно, притворство. Только этот мальчишка, разбитый, уставший, смотрел на него так и говорил правду. И Фридрих не знал, что с этой правдой делать. — Отдыхай, — бросил он, направляясь к двери. — Завтра приедет твой отец.
Александр ехал молча, глядя в окно на проплывающий пейзаж. Безупречный в своем образе человека, который контролирует все, включая собственное раздражение: ухоженная борода, прическа, идеальный костюм. Жены рядом не было. Без Ханны он чувствовал себя голым — некому было заполнять паузы светской болтовней и улыбаться так, как он не умел и не хотел. Фридрих сказал по телефону немного: «Ваш сын спас мою дочь, получил травмы». Ни подробностей, ни контекста. Просто факт, от которого у Александра сводило челюсть. Александр сжал переносицу, пытаясь выстроить хоть какую-то логику. Сын — отличник, будущий политик, достойный преемник. И вдруг — влезает в какие-то преступные разборки, спасая дочь бывшего криминального авторитета. Человека, чьи люди уже несколько лет крутятся в его ведомстве, лоббируют интересы, думают, что он не видит их игры за спиной. «Когда все покатилось не туда? Когда Ричард начал лезть в драки? Якшаться с этой… девкой Бергер?» |
![Иллюстрация к книге — Сломанные игрушки [book-illustration-242.webp] Иллюстрация к книге — Сломанные игрушки [book-illustration-242.webp]](img/book_covers/140/140938/book-illustration-242.webp)
![Иллюстрация к книге — Сломанные игрушки [book-illustration-243.webp] Иллюстрация к книге — Сломанные игрушки [book-illustration-243.webp]](img/book_covers/140/140938/book-illustration-243.webp)