Онлайн книга «Бобровый пруд. Грань жизни»
|
— Да... — К тому же ты сама сказала, что эхолот послужит военной отрасли, а для неё у нас поблажек гораздо больше. — Но правительство в целом настроено против таких, как ты. При удобном случае они объявят тебя диссидентом. Такое уже было, и не раз. Ранбар вздохнул. — Да я и есть диссидент, Мира. Я просто не могу по-другому. Я не согласен со всей этой чушью про сингулярность. Вернее, не так. Я думаю, эволюция человека в том и состоит, чтобы превзойти природу. Муравья никто не объявляет преступником из-за того, что тот благодаря своим умениям строит муравейник. — Муравьи не нарушают экосистему. Хотя они, конечно, меняют под собой структуру почвы, разводят тлю и уничтожают других насекомых... Но это не то. — Да плевать на муравьёв! Ну, уж к бобрам придираться не станешь? Вспомни свой любимый «Бобровый пруд». Их плотины перекрывают ручьи, и вода затапливает гектары леса. Гибнут вековые деревья, а животным, которые жили там, приходится уходить. Но на этом месте возникает другая жизнь. Получается, что они создают искусственные сооружения, которые перестраивают экосистему, меняют природу. Так? — Не в таких масштабах, как может повлиять человек. — Да. Потому что человек умнее. И масштабы его деятельности больше. — То есть ты согласен на то, что люди рано или поздно разрушат весь мир? — Я не верю в это. Мир изменится и, возможно, сильно. Но он не будет разрушен. Он просто станет другим. — Как бобровый пруд? — Как бобровый пруд. Мира невольно улыбнулась. Ранбар говорил об их детской книжке, в которой художник яркой гуашью изобразил историю о том, как на обмелевшую лесную речку пришёл бобр и превратил её в озеро, полное новой жизни. — Человек, как и другие животные, и есть природа. И это природа меняет сама себя. Природа сама создаёт технологии и идёт к так называемой сингулярности. «Грань жизни», которой всех пугают, — всего лишь очередной виток эволюции и не более того. Ранбар говорил так уверенно, чеканя слова, что было понятно — ничей страх не остановит его. — Кстати, раз уж на то пошло, — снова заговорил он, — я недавно узнал об новых подпольщиках. Называются — «Новая эра». Они за отмену технологического надзора и за выход Тагарии из Союза Неолуддитов. Насколько я понял, движение пока малочисленное, но кто знает, во что это выльется. И если у них выйдет хотя бы смягчить действующие правила, будет уже хорошо. Развитие нельзя останавливать, это ненормально. Это противоестественно. Это противоречит самой сути жизни. Надеюсь, сто лет караевского безумия наконец-то закончатся. Глаза Ранбара горели надеждой. — Ты стал участником этой «Эры»? — с тревогой в голосе спросила Мира. — Нет. И вряд ли я к ним вступлю, у меня просто нет времени, — усмехнулся он, махнув рукой на чертежи. — Тем более ты ведь знаешь, я не люблю шумные сборища. Мира молчала. Она не знала, что ещё сказать, как возразить, переубедить. И не знала, надо ли это делать. Для Ранбара всё это было очень важно, жизненно необходимо, и доводы его были вполне обоснованными. А её страх в большей степени был вызван разговорами родителей. Она продолжала молча сидеть, глядя в пустоту. Ранбар встал и потянул её за руку. — Иди, я тебя обниму. Я тоже соскучился. Он прижал Миру к себе, и она уткнулась носом в его плечо. Его рубашка пахла гаражом, мускусом и хвойным мылом — ей нравился этот запах. |