Онлайн книга «Бобровый пруд. Грань жизни»
|
— Это называется «документы», — сказал он. — Как твоё Имя? — спросила Тёмная. — Ковы́р, — ответил он. — Ковыр, — эхом повторила Тёмная, и человек слегка улыбнулся. Она сцепила руки и в первый раз прямо посмотрела ему в глаза. — А там, откуда ты приехал, хорошо? Человек по имени Ковыр перестал скрести железку и улыбнулся широко, во весь рот, отчего приподнялись усы. — Я бы не сказал, что очень. Что может быть хорошего в шахтах? Я механик, обслуживаю тяжёлую технику, на которой поднимают на поверхность кинетолит. Но это моя работа. А вот там, куда я еду — хорошо, — при этих словах улыбка исчезла с его лица, а взгляд провалился внутрь. Сейчас Ковыр видел то, что показывала память, и Тёмная завидовала, жалея, что не может на это посмотреть. — Там ждут жена и дети. У меня двое мальчишек, оба старше твоей будут. У Тёмной однажды тоже родился Маленький, тогда она жила в лесу, вместе с другими. Но умер он почти сразу, и она его плохо помнила. Ей ещё много всего хотелось спросить, но Ковыр отвернулся, и она пошла домой, решив оставить его наедине со своей памятью. С небольшими перерывами на отдых Ковыр дни и ночи ремонтировал клетку, расчищал от земли и камней железные прутья, по которым должен был поехать дом на колёсах. Тёмная с Маленькой иногда помогали. Когда он уставал, то садился и рассказывал о своей земле. О городах, заполненных огромными домами и разными железными машинами. О людях, днём работающих на заводах, фабриках и в магазинах. По вечерам они приходили друг к другу в гости или в места, где показывали «представления». О больших праздниках, когда весь город не спал, и всю ночь можно было слышать на улицах песни и видеть танцы. Тёмная спросила, бывает ли в его мире что-то плохое. Ковыр ответил, что бывает, но нечасто, и рассказывать ничего не стал, а Тёмная не хотела про плохое слушать. Всякий раз, когда он вспоминал о жене или детях, разговор обрывался, и Ковыр возвращался к починке, поэтому Тёмная не хотела, чтобы он вспоминал семью. — А когда ты починишь клетку, можешь нас взять с собой? — как-то спросила она. Ковыр очнулся от воспоминаний, тяжело вздохнул и некоторое время молчал. Внутри у Тёмной всё замерло — она так ждала ответа, что, кажется, забыла дышать. Ковыр медленно покачал головой. — Извини, не могу. Тебя просто не пустят на границе. Для них ты мербут, людоед. Я боюсь, тебя просто сразу убьют... Тёмная кивнула и снова стала дышать. Сердце забилось тяжело, но она решила не расстраиваться — просто всё останется так, как прежде. С тех пор Ковыр больше хмурился, а рассказывал меньше. Всё чаще уходил подальше от дома: расчищать рельсы, ведущие от клеток к главному пути, и разбирать по частям кусок железной Стены. Однажды утром, когда Ковыр снова надавил на зуб-палку, клетка задрожала и медленно поехала к центру улицы. Но, добравшись ровно до середины, остановилась. Ковыр опустил другую палку, снизу заскрипело и застонало, но клетка так и осталась стоять на месте. Он спрыгнул, заглянул вниз и полез рукой, ощупывая дно. — Видимо, сегодня я тоже не уеду, — разочарованно сказал он, вытирая руку о траву. — Нужно починить поворотный механизм. Ковыр отогнал клетку на прежнее место и сел на ступеньки. — Знаешь, я тут всё думал… — снова заговорил он. — Если хочешь, я могу взять её. — Он кивнул на ходившую около дома Маленькую. — Её легко можно спрятать в одном из ящиков, которые стоят в клетке. Если будет сидеть тихо, никто и не подумает туда заглядывать. А даже если найдут, ребёнка убивать не будут, в крайнем случае вернут обратно. Но она у тебя тихая, ни разу не слышал, чтобы шумела. Поёт только иногда. Сейчас ей, похоже, года четыре, она и не вспомнит про мербутов. Спрячу её на пару месяцев, а потом скажу, что нашёл бродяжку. Сделаем ей документы. Жена давно хотела девочку, вот… будет. |