Онлайн книга «Пепел предков»
|
Майя вдруг перестала дышать. Диего увидел, как краска сходит с её лица, и повернулся туда, куда смотрели её расширенные глаза. В тёмном стекле бокса, поверх их отражений, стоял человек в оранжевой полярной куртке, с заиндевевшими бровями и мокрыми от талой воды волосами. Диего видел только пустую стену лаборатории. — Эрик, — выдохнула она. — Эрик, я не хотела. Я хотела, чтобы это было не зря… — Майя, там никого нет. — Он говорит, что я их привела. Всех. Он говорит, что я знала. Она сорвалась с места так резко, что опрокинула табурет. Диего успел схватить её уже у внутренней двери шлюза: Майя сдирала с запястья перчатку и рвала на себя рукоять аварийного замка наружного люка. Её худые пальцы с неженской силой цеплялись за металл. — Там лёд, — повторяла она. — Он падает, мне нужно его вытащить… — Майя! Майя, посмотри на меня! Он обхватил её обеими руками, прижал спиной к своей груди и держал, пока она билась, срывая голос и ногти. Рукоять поддалась на несколько миллиметров, красная лампа аварийного клапана успела мигнуть, и он ногой выбил упор из пазов, вернув замок на место. Минуту спустя она обмякла и сползла на пол, всхлипывая, как ребёнок. Диего опустился рядом и всё ещё не выпускал её из рук. — Не говори никому, — прошептала она наконец. — Пожалуйста, Диего. Не сейчас. — Ладно, — сказал он тихо и осторожно, как говорят с очень уставшими людьми. — Ладно. Только пообещай, что больше не будешь одна в этой лаборатории. Она не ответила. Только тихо, с трудом, как человек, которому в чём-то нужно признаться и нет сил, повторила: «Прости». Он не понял, за что. Через час запах был уже по всему модулю. Он тянулся по коридорам, заползал в каюты, пропитывал одеяла и бумагу. Даже вода из кранов на вкус стала слегка терпкой. * * * Первым голос услышал Рохан. Он сидел в командном отсеке на ночном дежурстве, листал логи при слабом синем свете мониторов и вдруг поднял голову. — Алексей, ты что-то сказал? — Нет. — А кто тогда… Воронов уже стоял рядом. В эфире на частоте внутренней связи шипела тишина. И в этой тишине, на самой границе слышимости, женский голос выговаривал слова, которых он не знал. Они были мягкие, гласные, перетекающие одно в другое, как вода по гладкому камню. Не язык, а скорее песня, колыбельная, которую поют над кроватью, когда ребёнок уже почти спит. — Это бортовой? — спросил Рохан. — Бортовой молчит. — Воронов переключил частоту. Голос остался. Он перебрал все каналы подряд, потом отключил антенны. Голос остался. Он звучал не в динамиках, а будто прямо за ухом, и от этого по спине пробегал холодок. Позже, за ужином, выяснилось, что Нурлан слышал его ещё в пещере. Не сказал, потому что решил, что это ветер. Кейт перестала есть и сидела, глядя в одну точку, и еда на её тарелке успела подёрнуться плёнкой. Майя вертела в пальцах пластиковую вилку так, словно та могла ответить. Рукав её комбинезона был натянут до самых пальцев, но когда она потянулась за водой, Воронов успел заметить на запястье свежие ссадины. Диего сидел рядом, непривычно тихий, и то и дело косился на неё. — У меня тени, — сказала Кейт наконец. — Справа. На краю зрения. Поворачиваюсь, там пусто. Отворачиваюсь, они снова. — У меня тоже, — сказал Диего. Он старался говорить легко, и это ему почти удавалось. — Знаете, что я думаю? Мы все переутомились. Месяц лёта, гравитация, посадка. Нервная система, ребята, штука хитрая. |