Онлайн книга «Пепел предков»
|
Он не торопил время. Хороший лётчик знает: ожидание тоже работа, и делать её надо так же внимательно, как всё остальное. Он положил ладонь на подлокотник и прислушался к кораблю. Металл гудел ровно, без той фальшивой ноты, которую отец учил его ловить ещё в Бийске, когда они вдвоём стояли у «Нивы» на обочине и отец говорил: «Слушай, Лёша. Железо врать не умеет. Врут только люди». Запах пришёл сначала. Лёгкий, сладковатый, как прелая хвоя после дождя. Воронов вдохнул и сразу понял, что это споры. Фильтры в третьем модуле сдали ещё вчера. Мох, который Майя вытащила из пробоотборника и оставила под колпаком, давно перестал быть просто мхом. «Не дышать», — подумал он по привычке и тут же усмехнулся. Поздно. Дышали все уже который день. Потом отсек качнулся, и Воронов увидел карту. Она была не на экране. Она висела в темноте перед глазами, огромная и неподвижная, похожая на ночной снимок Земли из космоса, только без континентов, одна чёрная пустота. По ней были рассыпаны огоньки, пять штук, и каждый горел по-своему. Первый был красный и злой. Он горел ровно, без мерцания, как лампочка на аппарате, который ждёт и боится одного и того же. За ним угадывался кабинет, шторы, пустая квартира и человек, который слишком долго считал и слишком поздно понял, что итог не сходится. Второй мигал рывками, как огонь в неисправной проводке. Воронов увидел чужой экран, на котором крошечная точка ползла над зелёной долиной, и чью-то руку, совершенно спокойную. Он отвернулся. Огонёк отодвинулся, но не погас. Третий был ярко-белый и холодный, он дрожал на лёд. Четвёртый горел янтарём, неровно, как свеча в окне мыса, где над океаном поднимается солнце. И чайка. Зачем-то там была чайка. Пятый огонёк был его собственный. Воронов узнал его по гулу: низкому и честному, как гудит перегруженная балка, которая пока держит. Они не соединялись. Между ними не тянулись линии, никакой паутины заговора, никакого общего сюжета. Каждый горел один, в своей ночи, на своей стороне пустоты. Но карта была одна, и все пять огней стояли на ней рядом, как люди в зале ожидания, которые не знают друг друга и всё же сидят под одними часами. «Вот что вы такое, — подумал он, обращаясь не то к мху, не то к кому-то за ним. — Не память. Вы просто показываете, кто где стоит». Видение осело так же внезапно, как пришло. Отсек вернулся на место. Зелёные огоньки на панели мигали, как и раньше. Только в горле стоял горький ком, и руки были чуть влажные. За спиной скрипнул люк. — Командир, — сказала Майя тихо. — Вы тоже? Она стояла в проходе в мятой кофте, с бледным лицом, и Воронов понял, что говорить ей ничего не надо. Она держалась за косяк так, как держатся за борт лодки. Из-под воротника выбилась тонкая цепочка, и на ней блеснуло мужское кольцо. — Тоже, — сказал он. — Что вы видели? — Себя. — Она попыталась улыбнуться. — Самое неприятное, что я видела не Эрика. Я видела, как я стою на льду и говорю «ещё один спуск». Я думала, что споры достанут из меня его. А они достали меня. — Это не самое плохое, что они могли достать. — Нет. — Она подошла и села в соседнее кресло. — Но пока самое честное. В люке показался Диего, тоже растрёпанный и тоже без привычной шутки на лице. Он остановился, посмотрел на Майю, на экран связи, на Воронова и спросил: |