Онлайн книга «Пепел предков»
|
— Температура внешняя выше лимита, — доложила Кейт. — Командир, у меня на экране красный цвет закончился, пошёл фиолетовый. — Сорок секунд, — сказал Диего. Голос у него сел. — Тридцать пять. Майя вдруг запела. Тихо, по-шведски, без слов, просто мелодию, детскую, наверное, простую, с качающимся ритмом колыбельной. Воронов не стал её останавливать. Он смотрел на таймер, на крен, на рукоятки, в которые вцепились его перчатки, и чувствовал под теплозащитой каждый градус, будто тот прожигал его насквозь. Пот щипал глаза, но вытереть его было нечем. Сорок восемь секунд. — Выводим. — Он плавно вернул капсулу в нейтраль. — Отстреливаем кабину. Парашют по высоте. Сработали пиропатроны. Кабина с космонавтами отделилась от основной капсулы. Через несколько секунд хаотичного вращения хлопнул вытяжной. Затем с глухим ударом раскрылся основной купол, и привычная мощная рука сжала позвоночник, смяла и выпустила. Огонь исчез. Обугленные лоскуты сажи ещё секунду прилипали к стеклу, потом ветер смыл их, и за иллюминатором встало голубое, невозможное, пронзительно чистое небо. Редкие белые облака плыли далеко внизу, похожие на клочья ваты. — Земля, — сказала Кейт и всхлипнула. По её щеке покатилась слеза и повисла на подбородке. — Господи, это действительно Земля. — Пока ещё нет, — ответил Воронов. — Пока ещё вода. Вода пришла через несколько минут, и не та, на которую он рассчитывал. Диего ещё считал высоту, когда в иллюминаторе под ними показалась бирюзовая полоса с белыми кружевами прибоя. Атолл лежал где-то у горизонта тонким кольцом, поросшим тёмной зеленью пальм, а вокруг расплескалась мозаика мелководья: светлый песок, тёмные пятна кораллов, изумрудные лагуны, перетекающие в сапфировую глубину. Живая, пёстрая, острая ловушка. — Это риф, — сказал Санчес. — Алексей, там риф. — Вижу. — Нам не нужен риф. — Нам нужен не океан в сорока милях, где нас уже ждут. Купол качнуло боковым ветром, и капсула закачалась, как маятник. Воронов рванул стропы, подтянул, ещё сильнее. Канаты врезались в обожжённую ладонь даже сквозь перчатку. Капсула отплыла на несколько десятков метров правее, и бирюза под иллюминатором потемнела: здесь начиналась глубина, а чуть левее белела полоса прибоя на кораллах, и пена вскипала на подводных зубьях. Удар получился жёстким. Корпус звякнул, что-то стальное прошло по днищу со скрежетом, как нож по кастрюле. Капсулу кинуло на бок, потом назад, потом она замерла, накренившись на семьдесят градусов, и вода зашипела на раскалённом металле, выбрасывая клубы пара. Потом наступила тишина. Только капало где-то, и тикал остывающий щит, сухо и часто, как капли по жестяной крыше. — Все живы? — Воронов расстегнул замок. Левая рука не слушалась. Он посмотрел вниз: перчатка оплавилась до ладони, кожа под ней была красной и мокрой, а края пластика закаменели тёмной коркой. — Доклад. — Жива, — шепнула Майя. — Цел, — сказал Диего. — Относительно. — Куйт. Нурлан. Рохан. Один за другим они отвечали. Последний подал голос Рохан, и в голосе его слышалась боль: — Нога. Не сломана, кажется. Просто… сильно обожгло. Люк открылся с третьей попытки. Створку заклинило, и Воронову пришлось упереться в неё плечом, а потом ударить ногой, и только тогда она подалась с натужным скрипом. В кабину хлынул воздух: тёплый, влажный, пахнущий солью, водорослями и чем-то сладким, цветочным. Воронов выбрался первым и на мгновение просто стоял по колено в тёплой, невероятно прозрачной воде. Над ним небо, жёлтое от солнца, под ногами острые, как битое стекло, кораллы. Мелкие рыбёшки, яркие, как конфетти, метнулись из-под ботинок и растворились в светлой воде. Капсула лежала на рифе чёрным обугленным яйцом. С того бока, где держалась теплозащита, она отливала тусклым перламутром, с другого висели обгорелые лохмотья, и вода вокруг шипела и мутнела, неся тонкие маслянистые разводы. |