Онлайн книга «Развод. Второй шанс»
|
Я боялся дышать. Неуклюже обнял её за спину, прижимая к себе. Вдохнул её запах — родной, тёплый. Ради этой секунды стоило словить пулю. Стоило столько лет стоять тенью за её спиной. — Живой, Валь… Всё хорошо, я здесь, — проговорил я, чувствуя, как отпускает звериная ярость. Валя подняла на меня заплаканные глаза, провела ладонью по моей щеке и вдруг, спохватившись, обернулась. — Мама! — сорвалась с места Ника, бросаясь к ней. — Дети! Мои хорошие! — Валя присела на корточки, раскрывая объятия. Ника влетела в неё, уткнувшись лицом в плечо и громко, навзрыд рыдая. Следом подошёл Стас — парень пытался держаться по‑мужски, но губы у него дрожали, а по щекам катились злые слёзы. Валя обхватила их обоих, прижимая к себе так крепко, словно пыталась спрятать от всего этого проклятого мира. Галина Степановна стояла рядом и беззвучно крестила всех. Они сидели на полу втроём, обнявшись, среди порохового дыма и крови — плачущие, напуганные, но наконец‑то свободные. Дед Андрей подошёл к ним, остановился рядом, положил ладонь Вале на голову и глухо произнёс: — Всё, Валюша. Кончилось. Собирай детей. Едем домой. Я стоял чуть поодаль, привалившись плечом к косяку двери, и смотрел на неё. Моя работа здесь была закончена. Чужое небо Ваня. В больницу я поехал сам. В частную клинику — к старому проверенному хирургу, который ещё в девяностые пули из братков вытаскивал без лишних вопросов и звонков в ментовку. Врач поворчал для порядка, вычистил рану, наложил тугую повязку на плечо и вкатил лошадиную дозу обезболивающего. К утру я вернулся к себе. Я не поехал к деду Андрею — маячить перед глазами. Понимал: после того кошмара в особняке Вале сейчас нужно прийти в себя, обнять детей, выплакаться и всё им объяснить. А я там лишний. Тень, которая напомнит о крови, выстрелах и прошлом. Контракт закрыт. Моя работа сделана. Моя квартира была полной противоположностью всему тому, где я провёл последние девятнадцать лет. Никакого золота, дубовых панелей и бронированных дверей. Обычная двухкомнатная квартира в новостройке. Я появлялся здесь редко. Вся большая комната была заставлена стеллажами. На полках, под самым потолком, на рабочем столе у окна — повсюду замерли модели самолётов. Истребители, старые «кукурузники», реактивные лайнеры. Рядом, на верстаке, лежали разобранные миниатюрные движки, паяльник, штангенциркуль и пожелтевшие тетради с формулами по аэродинамике. Это был мой тайный мир. Тот самый, где я остался тем пацаном из школы, который любил физику и мечтал строить машины, способные отрываться от земли. В девяностые небо у меня отобрали, оставив только асфальт и порох. Но руками я всё равно пытался его вернуть. Я стянул куртку, стараясь не задеть плечо, — больно, сука. Надел футболку и подошёл к виниловому проигрывателю в углу. Достал из конверта пластинку — Цой, «Пачка сигарет». Опустил иглу. В динамиках зашуршало, а следом полилась мелодия. «И билет на самолёт с серебристым крылом… Но если есть в кармане пачка сигарет…» Я сел в кресло у верстака, взял рукой маленький напильник и начал обтачивать деталь крыла для нового планера. Внутри было пусто и тихо. Впервые за много лет злость отпустила. Осталась только ноющая тоска: через пару недель нужно собирать вещи и уезжать на Алтай. В глушь. Без неё. |