Онлайн книга «Саня»
|
Беру клубни, таращусь на них с глубоким философским презрением, потом перевожу взгляд на Эмку, ожидая инструктажа. — Её надо помыть и почистить, — ласково объясняет она. Киваю с максимально тупым и сосредоточенным лицом, выполняя великое поручение. Нож в моих руках ходит так, будто я не картошку чищу, а пытаюсь совершить ритуальное убийство. — Саш, возьми овощечистку во втором шкафчике. Делаю всё по указаниям и мариную картоху над раковиной. Эмка там уже шею вывернула, пытаясь сквозь прищур разглядеть, как именно я издеваюсь над корнеплодами. — Ты какого хуя тянешься? Врач что сказал? — Саш, ты полкартошки вместе с кожурой выкинул. Я уже заебался, что она под боком бубнит из-за сорняка, но надо терпеть. — Эмка, не пизди под руку профессионалу. Это бейби-картофель. Не скажу, что во мне проснулся кулинарный талант, но хотя бы перестаю снимать по сантиметру мякоти вместе с кожурой. Эмка наблюдает за этим цирком, подпирая щёку ладонью, и у неё такое лицо, будто перед ней не мужик картошку чистит, а редкое природное явление. В итоге она не выдерживает и всё-таки идёт к шкафчикам. Достаёт миску, наливает воду, перекладывает туда почищенную картошку, ставит на плиту кастрюлю и садится обратно. Картошка помылась — кидаю всё в кастрюлю и, пока она варится, со спокойной душой сажусь рядом с Эмкой, потому что смотреть на кипящую воду стоя — это слишком утомительно для миллионера со свежеразбитыми костяшками на правой руке. — Эм, я тут подумал: как ты смотришь на отпуск на этой неделе? Эмка привычно пожимает плечиками. Иногда она так делает, будто её вообще случайно позвали поучаствовать в принятии решения и она искренне не понимает, с какого хуя последнее слово оставили за ней. — Ну, можно. Если ты со мной останешься. — А куда я от тебя денусь? — обхватываю ладонью её колено и провожу большим пальцем по ткани. — Я этот отпуск вообще-то себе вместе с тобой выписал. — А Евгений Иваныч что, одобрит? — Одобрит, куда он денется. Скажу вкратце, что ты приболела, а я заебался работать. Пока картошка булькает, вспоминаю, что Эмке нечего надеть. Вещи-то в итоге она не взяла. Встаю, гремлю ящиками в спальне и возвращаюсь с огромной чёрной футболкой с логотипом какой-то рок-группы, которую ношу сам, когда мне похер на дресс-код. Кидаю её на спинку стула, присаживаюсь перед Эмкой на корточки и приподнимаю край кофты. — Я сама могу. — Нельзя шею задевать, — стягиваю с неё кофту, а она послушно поднимает руки. Так, только не сиськи. Не смотреть на сиськи. Я их сегодня только мельком видел в фотобудке, но надо держаться. Эмка больная. Ей вообще сейчас не до этого. Натягиваю на неё свою футболку, расправляю ткань на плечах и опускаюсь ниже к застёжке брюк. Там тоже всё расстёгиваю, стягиваю брюки с Эмкиных ног, попутно целую каждое бедро по очереди и возвращаюсь к картохе. — Она булькает, Эм. Чё делать? — Проверь вилочкой, Саш. Если до серединки спокойно проходит — готово. Всё знает моя женщина. Проверяю — вроде готово. Эмка говорит что-то про молоко, толкушку и соль. Ну тут несложно. Беру толкушку, давлю картоху с таким усердием, будто мщу ей за все нервные клетки, потраченные за последние сутки. Добавляю молока, кусок масла — всё на глаз, потому что рецепты для слабаков. |