Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
В тот день я иду домой почти счастливая. Теперь таких дней много. — Муж встречает? — спрашивает Ян Феликсович, когда мы спускаемся к выходу. — Илья встречает, — поправляю его я. — Панфилова-Панфилова. — смеется. * * * Машину я замечаю сразу. Илья стоит рядом с ней с телефоном в руке, но, увидев меня, заканчивает разговор. — Поздно ты, — выдает вместо приветствия. — Я тоже рада тебя видеть. Он забирает сумку, целует меня. Без оглядки на ступени крыльца, окна, проходящих мимо людей. Я сама удерживаю его за ворот пальто еще на секунду. В машине тепло. Снимаю шарф, устраиваю руку на коленях. На светофоре Илья накрывает мою ладонь своей. — Ян Феликсович опять выгонял? — Практически силой. — Надо ему позвонить, поблагодарить. Я усмехаюсь и поворачиваюсь к окну. Мы не женаты. Иногда Илья возвращается к этому разговору, нечасто, с осторожностью, которая теперь и вовсе дается ему с трудом. Я пока не хочу. Не потому, что оставляю себе путь к отступлению, и не для того, чтобы заставить его ждать. Мне просто хорошо вот так. Я живу в его доме почти год. Ключи от квартиры остаются у меня, но она пустует. Возвращаться туда не имеет никакого смысла — нет ни одной причины, по которой меня тянуло бы обратно. * * * — Тома, только честно, — требует Соня, едва я снимаю пальто. — Это совсем ужасно? Она подносит телефон почти к моему лицу. На экране презентация. — Дай хотя бы рассмотреть. — Папа сказал, нормально. — Значит, нормально. — Он даже не посмотрел внимательно! Из гостиной доносится голос Ильи: — Что за недоверие? Я смеюсь и прохожу за Соней к столу. Она устраивается рядом, объясняет, что именно нужно проверить, заранее предупреждает, какие слайды трогать нельзя. Мы хорошо ладим. Соня не называет меня мамой — я не жду этого и не пытаюсь заслужить. У нас свои отношения, которым давно не нужно придумывать название. Она может позвонить мне с вопросом, который стесняется задать отцу. Может пожаловаться на него, а через десять минут сердиться уже на меня, потому что я автоматически не принимаю ее сторону. За ужином мы обсуждаем Сонину презентацию, мою завтрашнюю лекцию и выходные. Илья предлагает уехать за город. Я отвечаю, что в субботу хочу выспаться. Соня заявляет, что выспаться можно и за городом, если никто не будет будить ее к завтраку. Позже Соня уходит к себе, а мы остаемся на кухне. Я убираю чашки, Илья загружает посудомоечную машину. — Оставь, — качает он головой, когда я тянусь за тарелками. — Иди отдыхай. — Я две тарелки могу донести. — Можешь. Я подхожу, обнимаю его со спины. Прижимаюсь щекой между лопаток. Он сразу перестает двигаться, накрывает мои руки своими. Илья поворачивается. Некоторое время мы стоим посреди кухни, обнявшись, потом он наклоняется и целует меня. Близость возвращается к нам не в какой-то один решающий вечер. Нет того дня, после которого я могу сказать: все, теперь я окончательно прощаю и больше никогда не вспомню о прошлом. Мы просто учимся быть вместе. Говорить, когда больно. Не уходить в молчание на неделю. Не считать прикосновение обещанием, а отказ — наказанием. Со временем мне перестает быть страшно желать его. Сейчас я тянусь к нему сама, запускаю пальцы в волосы, улыбаюсь, когда он отодвигает чашку, мешающую обнять меня крепче. |