Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Я устала от этой тихой войны, длящейся десятилетие. Марк Леонидович будто ждет, когда же Илья наконец наиграется со мной и бросит, а он, конечно же, найдет ему новую жену — такую, которая, по его мнению, будет подходить сыну куда лучше, чем я. — Ладно, — снова нервно дергаю плечами. — Только, пожалуйста, давай отсрочим новость о моей беременности? Муж протягивает ко мне руки, и я вкладываю ладони в его пятерню. Илья тянет меня на себя, стул на колесиках едет по паркету, и наши колени соприкасаются. Илья берет мое лицо в свои руки, нежно проводит пальцами по щекам и говорит сокровенное: — Как я могу молчать, когда так счастлив? Эти слова не могут не вызвать у меня улыбку. — Я хочу кричать о том, как счастлив оттого, что совсем скоро нас станет трое. Ну вот как можно сопротивлялась ему? — И кстати, тебе безумно идет это платье. Ты у меня самая красивая. Илья оставляет нежный, ласковый поцелуй на моих губах. Нас не станет трое. Двое, впрочим, тоже. Оглядываясь назад, я даже не верю в то, что все это происходило на самом деле. Но вот Илья стоит надо мной, возвышаясь своей крупной и темной фигурой. Наши колени давно соприкоснулись, его руки уперлись в спинку дивана с обеих сторон от моей головы. Мы смотрим друг другу в глаза, как когда-то давно, в прошлой жизни, с той лишь разницей, что никакой ласки и нежности во взгляде нет и в помине. Воцаряется такая тишина, в которой все, что я слышу, это собственное сердцебиение — оно шумит в ушах, и его, как мне кажется, слышит даже Илья. Он слишком близко ко мне, непозволительно, опасно близко. Я чувствую аромат незнакомого парфюма, который исходит от него. Что-то резкое, табачное, но притом свежее. Это новый Илья, которого я совсем не знаю. Хотя знала ли я старого Илью? Крайне маловероятно. Мне не нравится западня, в которую я попала; я определенно не справляюсь с нашим контактом, который вводит меня в жуткий расфокус. Кладу руки на сиденье дивана и отталкиваясь ими, начинаю медленно подниматься. Наши лица в опасной близости, и я сдерживаюсь, чтобы не тряхнуть головой, потому что я не понимаю, чего хочу больше — плюнуть ему в лицо или до крови впиться в его губы. Илья так же медленно отодвигается от меня, не давая случиться близкому контакту. Когда я становлюсь на ноги, он все равно выше меня, но у меня хотя бы есть возможность управлять собой, а не сидеть сжатой в комок. — Твоя дочь будет жить, Илья, — я говорю это равнодушно и добавляю мрачно: — В отличие от моего сына. Каменная, темная маска на лице Ильи дает заметную трещину. Он сводит брови и смотрит мне в глаза с недоверием. — Ты не знал, — выношу вердикт и печально улыбаюсь. — Надо же. Как отвратительно стал работать любимый мясник твоего отца. Стареет Самвел. Самвел, он же Сэм, он же мясник, он же правая рука Марка Леонидовича, сделал много для меня. Именно его труды привели меня в эту точку пространства и времени. Поэтому я, приходя в церковь, ставлю свечки за его упокой, лишь бы эта тварь поскорее сдохла вместе со своим начальником, моим бывшим свекром. — Скажи своим головорезам, чтобы открыли дверь. Меня ждут, — поправляю платье и выпрямляю плечи. Делаю шаг в сторону двери, и Илья выпускает меня, бросив мне вслед: — Выглядишь как... — и о боже, сколько открытой ненависти даже в этом, непроизнесенном слове. |