Онлайн книга «Диагноз измена. Кардиолог для предателя»
|
«Как папа? Матвей сказал, ты поехала к нему». Сын уже сообщил. Я пишу: «Обследуют». «Если что-то нужно, скажи». Через двадцать минут появляется Серафима. — Ты чего здесь? — Папа. — Что случилось? Она слушает без комментариев. — Мира смотрит? — Да. — Тогда сиди. — Очень полезный совет. — Другого нет. Через дверь проходит санитарка с каталкой. Рядом женщина лет пятидесяти громко убеждает лежащего мужчину, что он «всю жизнь довёл себя этой работой». Мужчина прикрывает глаза. — У родственников есть удивительный талант выяснять отношения именно в тот момент, когда пациенту хуже всего. — Я сегодня тоже тренировалась. — Деньги? Я поворачиваюсь к ней. — Откуда знаешь? — Мира написала: «Если увидишь Агнию, не спрашивай про восемьсот шестьдесят тысяч». — Очень тонко. — Она старалась. Мирослава появляется минут через сорок. — Что? — Сначала спокойно. — Мира. — На кардиограмме ничего катастрофического. Анализы тоже без истории «срочно спасаем». Но мне не нравится то, что я услышала при осмотре. Сделали УЗИ. Я не беру. — Скажи словами. — У твоего отца серьёзно сужен аортальный клапан. Похоже, уже выраженно. Плохие. — Поэтому головокружение? — Очень возможно. И одышка. Надо дообследовать нормально, оценить всё в комплексе и решать с вмешательством. — Насколько срочно? — Сегодня никто его на стол не тащит. Но история уже не та, которую можно годами обсуждать на кухне. Я сама произносила их родственникам пациентов сотни раз. «Нужно дообследовать». «Потребуется консультация». «Будем определяться с дальнейшей тактикой». — Он знает? Мирослава делает лицо. — Он знает свою версию. — То есть? — Что врачи любят находить болезни у здоровых людей. Я закрываю глаза. — Где он? — В смотровой. Ругается с Розой Павловной. — Почему? — Она не разрешила ему уйти. Отец уже одет. Роза Павловна стоит у двери, сложив руки на груди. — Вот, — говорит она при моём появлении. — Забирайте родственника. Я его не удержу. — Я домой, — объявляет отец. — Нет. — Мне сказали, что сейчас ничего не делают. — Тебе сказали, что нужна госпитализация и обследование. — Я завтра приду. — Останешься сегодня. — У меня дома кран течёт. Я смотрю на него. — Ты серьёзно? — Совершенно. — Пап, у тебя серьёзная проблема с клапаном. Он отмахивается. — В семьдесят лет у всех проблема хоть с чем-нибудь. — Тебе шестьдесят восемь. — Тем более. Молодой ещё. Мне не смешно. — Ты чуть не потерял сознание на улице. — Не потерял же. — В следующий раз можешь потерять. — Не пугай. — Я не пугаю. — Вот именно так ты с пациентами разговариваешь? Тогда неудивительно, что они от вас сбегают. Я осекаюсь. Только это мой отец. — Хорошо, — говорю тише. — Давай по-другому. — Мне страшно. — Что? — Мне страшно за тебя. Но забрать её уже нельзя. — Я сегодня за одну ночь узнала достаточно плохого. Поэтому очень прошу: не заставляй меня ещё и гоняться за тобой по городу, потому что ты решил, что сердце можно починить после выходных вместе с краном. — Что Артём сделал? Я качаю головой. — Потом. — Значит, всё-таки сделал. — Пап. — Ладно. Он садится обратно на кушетку. — На ночь останусь. — Вот и славно. — Не радуйтесь. На одну. — Конечно, Борис Николаевич. А завтра будем торговаться дальше. Отец смотрит на меня исподлобья. — Только матери пока не говори про клапан. |