Онлайн книга «Измена. Папа в 50»
|
— Подала на развод, — ответила я. Свекровь даже не моргнула. Только сжала губы и чуть сильнее прижала сумку к себе, как будто я сейчас начну у неё отбирать кошелёк. — Ты в своём уме? — сказала она спокойно. — Прямо вот так? Не подумав? Артур тихо усмехнулся, но быстро спрятал усмешку. — Видишь? — сказал он матери. — Я же говорил. Её заклинило. Меня обдало горячим, но я удержалась. Самое страшное — когда тебя пытаются выставить не женщиной, которой больно, а “истеричкой”. Это их любимое. Это их спасательный круг. Я прошла к столу, не глядя на них, положила на край свой телефон и сумку. Села напротив. Ровно. Спокойно. Внутри всё сжималось, но внешне я держалась. — Тамара Никитична, — сказала я, — вы приехали объяснить мне, что я должна терпеть? Или вы приехали поддержать своего сына, который сделал ребёнка другой женщине? Свекровь чуть подалась вперёд. — Не надо с таким тоном. Ты взрослая женщина. Ты прекрасно понимаешь, что мужчины… — она сделала паузу, — иногда оступаются. — Он не оступился, — тихо сказала я. — Он жил параллельно. Спокойно. Не одну неделю, а месяцами. И ещё смеялся, когда я узнала. Это не “оступился”. Это подлость и удар в спину. Артур резко встал. — Прекрати! — он повысил голос ровно настолько, чтобы было слышно, кто тут хозяин. — Ты устраиваешь цирк. — Цирк устраиваешь ты, — ответила я. — А я не клоун. Свекровь перевела взгляд на сына и мягко, почти ласково сказала: — Артур, не повышай голос. Ты же понимаешь, она сейчас… на эмоциях. Вот это “на эмоциях” у неё было как штамп. Как печать. Сняли с меня ответственность, сделали меня “неадекватной”, и можно дальше не слушать. — На эмоциях была я, когда двадцать восемь лет верила, — сказала я. — Сейчас у меня не эмоции. Все предельно ясно. Мы расходимся и дело с концом. Приготовься к судам. Артур подошёл ближе и встал так, чтобы перекрывать свет из окна. Я поймала себя на том, что сжала пальцы в кулак, потому что тело вспомнило: рядом опасно. — Ты понимаешь, что ты делаешь? — спросил он тише. — Ты что хочешь войны? — Это ты видимо захотел войны, раз привёл её в нашу жизнь, — ответила я. — Я просто играю по правилам. Он прищурился. — Слушай, Аврора. Давай без этого театра. Ты подала — подала. Потом заберёшь. Мы поговорим нормально. Мама поможет тебе прийти в себя. — Я ничего забирать не буду, — сказала я. Свекровь резко поставила сумку на пол. — Ты сейчас ломишься, как баран в ворота, — сказала она уже без мягкости. — Ты думаешь, ты всемогущая? Ты выйдешь из развода никем. У тебя нет имени. У тебя нет пациентов. У тебя есть бумажки и амбиции. Вот оно. “Бумажки”. Вот она, настоящая цена моего труда в их глазах. Я встала. — У вас есть замечательная привычка обесценивать, — сказала я. — Но я не буду сейчас с вами спорить. Я устала. — Устала она, — фыркнула свекровь. — А он, значит, не устал? Он людей спасает. Артур смотрел на меня так, будто проверял: сорвусь я или нет. Ему надо было, чтобы я сорвалась. Тогда можно будет сказать всем: “видите, какая”. Я подошла к шкафу в прихожей, достала свою сумку и спокойно направилась в спальню. Артур пошёл следом. — Ты куда? — бросил он. — В спальню, — ответила я. — Стой, — сказал он тихо. — Мы ещё недоговорили. Я закрыла дверь спальни перед его носом. Не хлопнула. Просто закрыла. И в этом было больше, чем в любом скандале. |