Книга Пламя Венеции, страница 132 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 132

Тициано рассмеялся:

— Надеюсь, что нет. Ради тебя.

— Она не такая уж плохая.

— Она очень упрямая.

— По-моему, вас таких двое.

— Возможно. Но она – больше.

Он сразу сказал, что скучает по Венеции, что хотел бы перебраться, время от времени ищет квартиру – но ничего не выходит, – и что Местре, в общем-то, все еще кажется ему полноценным городом, пусть и очень непростым: «Зато здесь отлично делают моцареллу ин карроцца». Он выбрал последний этаж, хотя лифт вечно ломается и ноги уже не те, что раньше: «Зато из окна я вижу Понте-делла-Либерта, за ним – лагуну, а в ясные дни показывается Мурано».

— Ты бывал в музее? Ваши работы великолепны. Ты можешь ими гордиться.

— Я не был на Мурано много лет.

— Елена тоже долго туда не ездила. Но теперь ходит в музей каждую неделю. Может, надеется тебя встретить.

— Мне грустно туда ходить. Оказаться в музее при жизни… Неужели я и вправду так стар? Это все равно что сказать: будущего у тебя больше нет, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

— Черчилль однажды сказал: «Мы пережили худшее – с чего бы нам бояться будущего?»

— У тебя тоже пунктик на Черчилля?

— Догадайся, от кого.

Он оттаивал все больше – рассказывал и рассказывал: об их совместной жизни, о ночи высокой воды и «Цветных стеклах», о Сан-Джакомо и Фениче, о Театро-Верде, потом – о Клаудио, к которому до сих пор относится с уважением, и об Улиссе, который ему совершенно не по душе, – пока не упомянул Марту, как катал ее по снегу, – но осекся, словно испугавшись, что сделает мне больно, и спросил:

— Можно я расскажу и о ней? Или тебе тяжело это слышать?

— Нет, все нормально. Это моя мама. Может, я за этим и пришла.

— У меня не было детей, и Марта – самое близкое к дочери, что у меня было. – Он надолго замолчал. – Елене об этом говорить еще тяжелее, чем мне.

— Да.

— Я и сам не могу, знаешь.

Он расчувствовался. Иначе и быть не могло. Марта, этот воробышек с веснушками.

— Мы делали невероятные вещи, а потом всё разрушили. У нас ничего не осталось. Я даже не знаю, кто виноват и почему так вышло. Мы никогда этого не узнаем.

— Я верю, что жизнь идет так, как и должно.

— Нет. Должно было быть иначе.

— У тебя есть фотографии мамы? Я бы хотела на них посмотреть.

Тициано поднялся:

— Нет, но, может быть, есть кое-что получше. Сомневаюсь, что Елена тебе это показывала, – раз ты говоришь, что она так замкнута, – а может, у нее и нет этого… Я перевел запись в цифру – непросто это было. Иногда пересматриваю, когда хочу видеть нас такими молодыми…

На экране компьютера видео было чуть подпорченным – слишком яркие цвета, оркестр Rondò Veneziano, надпись Canale 5, Венеция восьмидесятых. Совсем юная Елена говорит о стекле – вся сияет от гордости: «Стекло лучше всего рассказывает о том, какой это город, сила и вместе с тем хрупкость, мощь и грация, чудо и форма, огонь и воздух, и вода», – а потом камера берет Тициано – каким же он был худым, темные волосы, – моя мама у него на руках, он крепко ее держит и выдувает стекло, Марта смеется.

Запись кончилась. Тициано молчал. Тогда я посмотрела на него и сказала:

— Я думаю, Елена все еще нуждается в тебе.

— А я думаю, что ничем не могу ей помочь.

— Кое-чем – можешь.

— Чем же?

— Я хочу, чтобы ты снова начал выдувать для нее.

Тициано добродушно отнесся к просьбе, которая, должно быть, показалась ему, мягко говоря, нелепой:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь