Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Как ты? – Лигабуэ обнял его. – Телевидение – великая вещь. Мастерской это пойдет на пользу. Приехал поздравить маму? — Только я ее нигде не вижу. — По-моему, она спустилась в сад покурить. — С кем? — Не знаю. — С мастером-стеклодувом? — Его я не видел. — Простите, – сказал Улиссе, протиснулся сквозь толпу пятидесятилетних модников, горланивших «Girls Just Want to Have Fun», сбежал по лестнице и оказался в саду. Елена курила – одна, перед домиком Клаудио. Ему показалось, что она навеселе. Взглянула на него с нежностью и легким смирением – бежевый свитер из-под парки, нечесаная борода, этот его вечный вид проповедника: «Только тебя не хватало». — Мой дом превратился в ночной клуб. — Я давно так не веселилась. — С Дзеном? Елена вздохнула. Посмотрела ему прямо в глаза: — Ты видел сюжет, я так понимаю. — Да. И я думаю, ты мне кое-что должна объяснить. — Ничего подобного. Это моя жизнь. И моя мастерская. — Я тоже совладелец. Миноритарный, но все-таки совладелец. — Что-то я не припомню, чтобы ты бывал на Мурано. Твоя жизнь – в Маргере. — Тебе следовало обсудить со мной. — Наверное. Но иногда с тобой невозможно разговаривать. — А с тобой? — Ты ведь в кого-то пошел, тут уж ничего не поделаешь. — Это неуважение к папе. — Не думаю. — Он уже в спальне, ждет тебя? — Дзен не приглашен на этот праздник. — Поклянись, что никогда не приведешь его в дом. — Он лучший мастер-стеклодув на Мурано, дела в мастерской идут хорошо. Он умный и заботливый. И с твоей сестрой ладит отлично. Занимается и цехом, и Мартой – двумя вещами, от которых ты устранился. — Поклянись, что он никогда не переступит порог этого дома. — Ты приехал, чтобы мне это сказать? — Проверить, здесь ли он. — Его нет. Доволен? — Ты с ним спишь? — Все, хватит, Улиссе. Пойдем лучше выпьем бокал вина. — У тебя чудовищные друзья, мама. — Зато вино превосходное. — И потом этот Берлускони и его канал…[30] Имей в виду, этот тип – темная лошадка. Он погубит Италию. — Сегодня мой праздник, Улиссе. Праздник мастерской. — Дело не в этом, мама. Их прервал Лигабуэ – он подошел вместе с молодым озябшим писателем, коротко стриженным, в больших очках. Его звали Даниэле дель Джудиче, и Лигабуэ рассказал, что тот написал книгу о науке и философии – «Западный атлас» – и что ради любви перебрался в Венецию. Так в саду завязался совершенно случайный разговор – одна из тех жемчужин, что обнаруживаешь случайно в иные лагунные ночи и потом не забываешь, – говорили о времени, о Боге, о смысле существования. Лигабуэ рассказывал об окаменелостях птерозавров, найденных в Бразилии, о племенах пещерных людей на Филиппинах, о пустынях, о погребальных статуях Перу; Елена – о стекле; дель Джудиче – о том, как тяжело писательство, как трудно, в сущности, дается ему каждое слово. Потом спросили Улиссе о работе на фабрике, и он вдруг поймал себя на том, что начинает ее ненавидеть. — Максимум раз в неделю. — Три. — Один. — Давай два? — Нет. — Найдем золотую середину, – сказала она с усмешкой, смакуя двусмысленность, которую он не уловил. Тициано был серьезен: — Я их терпеть не могу. В прошлый раз спросили, бывает ли стекло, которое можно есть. — Не вижу в этом катастрофы. — А до этого – поем ли мы за работой. — Надеюсь, ты ответил: только Луиджи Ноно. |