Онлайн книга «Сдавайся»
|
Сырники оказались охуенными настолько, что в ответ я отправил ей четыре билета на сегодняшний матч. Телефон вибрирует еще раз. Открываю сообщение от Орни. «Мы на месте». Следом идет фотография. Тася. Лена. Какой-то мужик, видимо, Ленин муж. И посередине Лёвка в раскладывающемся, как диван, кресле. Бледный до прозрачности. Закутанный в клубный шарф практически до носа. С сияющей улыбкой на лице. Черт. Похоже, сегодня у меня даже больше причин выиграть, чем я думал. Пацаны один за другим тянутся в тоннель. Оттуда вместе с гулом трибун доносится голос диктора, объявляющего составы команд. Я снова смотрю на фотографию. «Думаешь, это хорошая идея?» «Да. У него сегодня хороший день». И следом, будто понимая, что мне этого недостаточно, она выбивает: «Так бывает. Вчера казалось, что все, а сегодня он проснулся, поел, был активен. Врач разрешил. Сказал, если Лева хочет и есть силы, почему его не порадовать? Все решилось буквально в последний момент». Хмурюсь. Стадион — не самое спокойное место даже для здорового человека. Толпа, шум, лестницы. А тут пацан, с которым несколько дней назад приехала проститься родня. «Надо было мне позвонить. Я бы все организовал нормально». «Я написала вашим эсэмэмщикам, что мы хотим приехать с Левой. Они сами связались с хосписом и все организовали. Нас встретили у служебного входа и проводили в ложу. Здесь тепло, удобно, и с нами Левкин лечащий врач. Куда еще лучше?» Ну, если так, то конечно. Мысленно ставлю нашей службе маркетинга жирный плюсик. И уже собираюсь убрать телефон, когда приходит еще одно сообщение. «У тебя сегодня важная игра. Не хотела тебя отвлекать». Замираю. Перечитываю. Потом еще раз, будто до меня с первого раза не дошло. Провожу ладонью по волосам. Вот вроде бы обычная фраза. Ничего такого. Только я настолько не привык, чтобы кто-то пытался облегчить жизнь мне, что даже не сразу понимаю, куда деть это странное ощущение. Обычно происходит ровно наоборот. От меня ждут. Результата. Решения. Победы. Денег. Интервью. Ответственности. Чтобы я разобрался, придумал, вытащил, не подвел. А Орни со всем разобралась сама, потому что решила, будто у меня и без нее хватает забот. Глупость какая-то. Но приятная. «Если что-то понадобится — сообщи мне», — пишу ей, расчувствовавшись. — Артем Сергеевич! — высовывается из тоннеля помощник. — Вы идете? — Бегу. Убираю телефон в карман. Гул трибун становится громче. Команды выходят на поле, и стадион встречает наших так, что вибрация от трибун проходит через бетон под ногами. Все. Орни, Лёвка, Йося, совет директоров, мой гребаный контракт — до финального свистка ничего этого не существует. Только поле, мои парни и девяносто минут, за которые мне нужно доказать, что две буквы перед моей должностью пора вымарать. Выхожу к бровке. Первые минут десять все идет ровно так, как я рассчитывал. Мои ребята просто не дают соперникам выдохнуть. Прессингуют, заставляют торопиться, выбивать куда попало. На шестой минуте Кабан отбирает мяч почти у самой штрафной, простреливает вдоль ворот, но Турбо не хватает каких-то сантиметров, чтобы пробить. Трибуны взрываются. — Вот так! — рявкаю я. — Не отпускаем! Выше! Соперник явно не ожидал такого начала. Их тренер скачет у своей бровки и, размахивая руками, с психом что-то объясняет своим. Минуте к пятнадцатой они все-таки приходят в себя. А на двадцать третьей забивают, воспользовавшись абсолютно идиотской ошибкой в нашей защите. |