Онлайн книга «Предел терпения»
|
В больнице меня сразу забрали в предродовую. Артём остался в коридоре заполнять бумаги. Я слышала, как он говорит с врачом — голос ровный, деловой, но я знала эту его интонацию. Он нервничал. Меня осмотрели. Сказали, что раскрытие ещё маленькое. Что нужно ждать. — Я не могу ждать, — сказала я. — Мне больно. — Придётся, — ответила акушерка. — Это займёт время. Я лежала на кушетке и смотрела в потолок. Схватки накатывали волнами. Я дышала, как учили на курсах, но это не помогало. Артём зашёл в палату. Сел рядом, взял мою руку. — Ты как? — Хреново, — сказала я честно. — Мне больно. И я… хочу домой. — Уже поздно, — сказал он. — Придётся рожать. Боюсь, процесс не остановить. — Я передумала. — Нельзя передумать, — он сказал это спокойно, но я видела, как он сжимает мою руку. — Я хочу тебя прибить, — сказала я. — Это ты во всем виноват. — Я знаю, — сказал он. — Я всё исправлю. Через три часа схватки стали сильнее. Я старалась дышать, но боль была такой сильной, что я срывалась на крик. Акушерка говорила, что надо терпеть и экономить силы на самое главное. Я хотела её убить. — Я не могу больше, — сказала я Артёму. — Забери меня отсюда. — Не могу, — ответил он. — Ты справишься. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты сильная. Ты всегда была сильной. Я посмотрела на него. У него было другое лицо — не то, которое я видела в офисе. Не то, которое видели его подчинённые. У него было лицо человека, который боится, но держится. — Артём, — сказала я. — М? — Если я умру, ты женишься еще раз? — Ты не умрёшь, — сказал он. — Ты меня не любишь, — сказала я. — Ты меня не любишь, раз позволил мне это сделать. Он ничего не сказал. Просто погладил мою руку. Потом начались потуги. Я не помню, сколько это длилось. Минуты? Часы? Я просто дышала, тужилась, кричала, сжимала его руку. В какой-то момент я услышала крик. Громкий, требовательный, возмущённый. — Это..? — спросила я, глядя на Артёма. — Да, — он улыбнулся. — Это она. — Девочка, — сказала акушерка. — Здоровая, красивая девочка. Я хотела заплакать, но у меня не было сил. Я просто лежала, тяжело дыша, и смотрела на маленькое существо, которое положили мне на живот. Она была такая маленькая. И такая громкая. — Ребёнок весь в тебя, — сказала я Артёму. — Такая же упрямая. Не хотел вылезать. Он улыбнулся. — Скорее вся в тебя, — сказал он. — Она красивая. Он смотрел на неё. Я видела его глаза — они стали влажными. Мой холодный, неуязвимый Горецкий стоял и смотрел на дочь с таким выражением, которое я не видела никогда. — Хочешь подержать? — спросила я. — Я не умею, — сказал он. — Научишься. Он взял её в руки, и я увидела, как он замер. Как будто боялся сломать. Она смотрела на него своими круглыми глазами — как будто узнавала. — Она смотрит на тебя, — сказала я. — Да, — он не мог оторваться. — Она смотрит на меня. Привет, малышка, я твой… папа. Эпилог Я проснулась оттого, что кто-то тихо дышал рядом. Открыла глаза. В палате было светло. Артём сидел в кресле рядом с моей кроватью. Он держал на руках нашу дочь и что-то ей тихо говорил. Она не плакала. Просто лежала и смотрела на него. — О чём вы говорите? — спросила я. Он поднял голову, посмотрел на меня. У него под глазами были тени. Он не спал всю ночь. Но не выглядел изможденным. — Я говорил ей, что она самая красивая девочка на свете. — А мне ты никогда такого не говорил. — Она… — сказал он. — Она дочь. Для неё я умею быть нежным. Я хотела обидеться, но не могла. Потому что знала — он говорил правду. — Дай мне её, — сказала я. Он осторожно переложил дочь мне на руки. Она была лёгкой. И пахла молоком и теплом. — Как мы её назовём? — спросила я. — Алиса, — сказал он. — Мы же договорились. — Ты уверен? — Да. Она похожа на Алису. — На какую Алису? — Из сказки. — Он помедлил. — Которая жила в стране чудес. Я улыбнулась. — Ты хочешь сказать, что она будет чудесной? — Я хочу сказать, что она будет такой же, как ты. — Он взял мою руку. — Смелой, упрямой, доброй. И я буду любить её. Я смотрела на них. На него и на неё. Моя девочка. Наша девочка. — Ты не хочешь спать? — спросила я. — Я не буду спать, пока вы не выйдете из больницы. — Это глупо. — Это мой выбор. Я не стала спорить. Он сел в кресло, взял её на руки, и я заснула под звук его тихого голоса. Он что-то говорил ей — о том, какой мир ждёт её, о том, как он любит её маму, о том, как он будет её защищать. Он любил её. Я знала. Он любил нас обеих. И это было самое главное. Конец. |