Онлайн книга «Девятое ноября»
|
Сижу, нервно дергая ногой, – Фэллон в любую секунду может вернуться, и я понятия не имею, что мне делать, когда она пойдет мимо. Посмотреть на нее или нет? Улыбнуться? Убежать? Что, черт возьми, мне делать? Ну, вот и она. Голова опущена, и лица по-прежнему не видно, но тело у нее прекрасное – спереди даже лучше, чем сзади. Вот она поднимает на меня глаза, и внутри все сжимается. Сердце готово выпрыгнуть из груди – впервые с той ночи мне открывается, что я с ней сделал. Вся левая щека покрыта шрамами, которые переходят вниз на шею. Эти шрамы у нее из-за меня. Некоторые чуть побледнее, и все равно они все бросаются в глаза – кожа в этих местах другого цвета и выглядит более нежной. Однако мое внимание привлекают не столько шрамы, сколько ее зеленые глаза, взгляд которых устремлен прямо на меня. В этих глазах нет ни капли уверенности в себе. Теперь я знаю, как сильно испортил ей жизнь. Тут же опустив глаза в пол, она встряхивает головой, и волосы падают на лицо, закрывая шрамы. Я не свожу с нее взгляда – не могу по-другому. Пытаюсь представить, как страшно ей было той ночью и сколько боли пришлось пережить в последующие месяцы. Сжимаю кулаки – никогда еще мне так сильно не хотелось все исправить. Я готов упасть перед ней на колени и молить о прощении за всю боль, которую причинил ей; за то, что уничтожил ее карьеру; за то, что теперь она считает необходимым прятать свое безумно красивое лицо. Она даже не подозревает, что перед ней тот, кто разрушил ее жизнь. Не подозревает, что я готов все отдать, лишь бы прижаться губами к шрамам у нее на щеке и сказать, как мне жаль. Не подозревает, что я вот-вот разрыдаюсь при виде ее лица – от того, насколько оно прекрасно и как больно мне его видеть. Я либо улыбнусь ей, либо заплачу. Фэллон проходит мимо, и у меня внутри все сжимается. Мне страшно, что эта неловкая улыбка останется единственным, что я ей подарил, и мы больше не увидимся – а ведь до сегодняшнего дня я даже не был уверен, что хочу когда-нибудь с ней встретиться. Теперь же я думаю о том, как увидеть ее вновь. Ее отец у меня за спиной разглагольствует, что она уже не красавица и играть в кино не может, и меня так и тянет придушить его. Или, по крайней мере, как-то защитить ее. Официант наконец приносит мне еду, и я пытаюсь хоть немного прожевать, но в ушах все еще звучат слова ее отца. Меня буквально трясет от бешенства. Медленно отодвинув картошку фри, слушаю, как он продолжает издеваться над ней. Когда Фэллон заявляет, что решила переехать, я вздыхаю с облегчением. «Вот и молодец», – говорю я про себя. Она готова уехать на другой конец страны и вновь попытаться начать актерскую карьеру – ни к кому еще я не испытывал столько уважения. И одновременно меня переполняет небывалое презрение к ее отцу, который продолжает твердить, что у нее ничего не получится. Слышу, как он откашливается. — Ты прекрасно знаешь, что я не это имел в виду. Речь не о том, что ты скатилась до аудиокниг. Я всего лишь хотел сказать, что тебе стоит найти более подобающее занятие, раз уж сниматься больше не можешь. Озвучкой много не заработаешь, да и на Бродвее деньги не водятся. Я не слышу, что она отвечает – от ярости в ушах стучит кровь. Поверить не могу! Он же ее отец и должен поддержать в трудной ситуации! Может, конечно, он так проявляет свою любовь, но эта девушка и без того уже натерпелась. |