Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
Ореол медленно рассеивается, и теперь я вижу лишь бледно-голубой свет фонаря и темный лес на противоположном берегу. Привязав веревку к лодыжке, я вхожу в воду, которая впивается в кожу ледяными зубами. Мягкий песок уходит из-под стоп, а я захожу глубже. Меня подхватывает течение – достаточно медленное, чтобы с ним справиться, но и достаточно быстрое, чтобы я не смог плыть прямо. Аромат пресной воды смешивается с запахом масла цитронеллы, все еще размазанного по моему телу. Я плыву в темноту, стараясь не упускать из виду тот серебристый камень. Нужно думать о том, как мне вернуть альбом или как отказать Харпер и не заниматься выкапыванием тел. Однако таких мыслей в голове нет. Я думаю о Харпер. И вспоминаю ту вспышку боли, что только что увидел в ее глазах. Она испытала эмоцию, которой я никак не ожидал, потому что рассчитывал вызвать нечто совсем другое. Закрыв глаза, я опускаю лицо под воду, пытаясь изгнать этот образ из головы. А он, как назло, прочно засел там и не желает уходить. Когда выбираюсь на узкий берег, по телу пробегает дрожь. Разминая шею, я слышу хруст позвонков. Локоть болит, поэтому я стараюсь размять и его. После пробежки к домику Харпер несколько дней назад до сих пор ноет колено. Проклятая рубцовая ткань и сломанные кости, которые так и не срослись как следует. Оглянувшись на тот берег, я замечаю, что Харпер наблюдает за мной, свет налобного фонаря лужей растекается у ее ног. Интересно, что она думает о шрамах, что наверняка заметила на моей коже, когда я раздевался? Представляет ли она страдания, которые мне пришлось пережить, или горе, что таится глубоко под изуродованными краями этих отметин? Разглядеть друг друга четко не получается – слишком темно и далеко. Однако мы оба не двигаемся, мгновение тянется мучительно долго, словно повторяя все изгибы реки между нами. Первой отводит взгляд Харпер. Она наклоняется, чтобы поднять другой конец веревки, все еще привязанной к моей лодыжке. — Готов? – кричит она мне. А я не нахожу в себе сил пошевелиться. Наконец опускаюсь на одно колено, чтобы развязать веревку и поднести к камню, на поверхности которого сделана засечка. Харпер натягивает веревку, выравнивает ее с рулеткой и, найдя точку, где замеры совпадают, с силой вонзает лопату в ил. Даже если Харпер что-то говорит, я все равно не слышу. Тогда она принимается копать. И я плыву назад. К тому времени, как я выбираюсь на берег, она уже значительно углубилась в мягкий грунт. Я наблюдаю за ее плавными, выверенными движениями, пока надеваю вещи на мокрое тело. Харпер с силой втыкает лопату в землю и отбрасывает землю рядом с растущей ямой. Она сильная. Грациозная. Не сбивается с ритма, даже когда я беру лопату и присоединяюсь к ней. Мы не разговариваем. Наверное, она все же не смотрит на меня, по крайней мере, не так, как смотрю я – украдкой, словно вор. Лишь когда острие ее лопаты натыкается на что-то иное по текстуре, ее глаза встречаются с моими. — Похоже, твой план сработал, – тихо произносит она. Я киваю. — Один есть. — Осталось пятнадцать. Мы обмениваемся мрачными и долгими взглядами – и начинаем выкапывать тело. От него остались лишь кости в истлевшем полипропиленовом мешке с выцветшим черным штампом «РОЖЬ» крупными буквами. Когда яма закопана, а инструменты собраны, мы еще мгновение стоим и смотрим на пойму, размышляя, сколько же работы нам предстоит. И наши мысли, вероятно, сходятся. Затем мы разворачиваемся и направляемся обратно к дороге. |