Онлайн книга «Слишком поздно»
|
Я обнимаю ее. Не буду ничего говорить. Я просто обнимаю Слоун, потому что не могу видеть ее мучения. Сперва она жесткая, застывшая, но через какое-то время расслабляется, тает в моих руках. Комкает в кулачках мою футболку, утыкается лицом мне в грудь и начинает плакать. Я как можно крепче прижимаю ее к себе, покачиваю. Закрываю глаза и шепчу, зарывшись лицом в ее влажные волосы: — Я вижу только тебя, Слоун. Ты для меня больше работы, выше добра и зла. Ты для меня все. Я целую ее в висок, не ищу ничему оправданий, не пытаюсь скрывать, что я здесь на задании. Как бы она меня ни раскусила, сейчас мне все равно. — Я здесь не просто так, но мои чувства к тебе с этим не связаны. Знай это. Не прекращая плакать, Слоун отстраняется и смотрит на меня. — Дай слово, что я не способ подобраться к Эйсе. От этих слов душа рвется на части. — Слоун, – шепчу я. Больше ничего на ум не приходит. Ее боль не дает связно думать, и я чувствую лишь вину. Тогда я целую Слоун в лоб, в висок. Она облегченно расслабляется. Наверное, ощутила то же, что переживаю и я. Поверила мне. Наши губы встречаются, Слоун как будто молча просит целовать ее, развеять последние сомнения. И я отвечаю. Целую ее как можно искренней. Нам нельзя целоваться, однако ни я, ни она в этот момент не владеем собой. Я снова припираю Слоун к стене, чтобы нас не увидели, и не могу оторваться. С каждой секундой я все больше жалею о том, что мы делаем, но остановить происходящее мне не под силу. Я ненасытен. Вжимаюсь в Слоун всем телом, и она стонет. Мир вокруг перестает существовать. Рассудка больше нет. Желание пересиливает, а судя по тому, как Слоун запускает руки мне под футболку, она тоже вся отдалась этому чувству. Я как в тумане и в ближайшее время вряд ли из него выберусь. Твою же мать. — Боже, Слоун, – шепчу я и целую ее вскользь, хватая ртом воздух. Я поднимаю сперва одну ее ногу, потом и вторую. — Ко мне в машину, – шепчу, подхватив Слоун. Во дворе темно, да и территорию дома окружают деревья, я не боюсь, что соседи увидят, как мы забираемся ко мне на заднее сиденье. Если нас с ней спалят… Не хочу даже думать об этом. Далтон не писал, а значит, время у нас еще есть. Захлопнув дверь, я тянусь к бардачку за резинкой. Затем падаю на сиденье, и Слоун садится сверху, упираясь мне в грудь и целуя. Ее руки скользят дальше. Я задираю на ней лифчик и ласкаю ее ртом, а она в это время стягивает с меня джинсы. Надев презерватив, я хватаю Слоун за бедра и направляю, а она сдвигает в сторону трусики. Все это время мы смотрим друг другу в глаза. Дыхание перехватывает, в машине внезапно становится очень тихо. Даже впуская меня в себя, Слоун не отводит глаз, а когда наконец я вхожу полностью, оба мы одновременно выдыхаем. Еще никогда так приятно не было. И в то же время еще никогда я не испытывал таких угрызений совести за то, какой опасности подвергаю Слоун своим безвольным поступком. Слоун наклоняется и обхватывает меня руками за шею. — Люк, – с придыханием говорит она, губами касаясь моих губ. Ну все, кранты. Она назвала меня Люком. Я целую ее так, как она того заслуживает: искренне, с уважением, с чувством. Слоун начинает двигаться, и, закрыв глаза, я забываюсь. |