Онлайн книга «Напоминание о нем»
|
И я грустила из-за того, что не почувствовала. Я говорю тебе все это потому, что у него был вкус кофе, но кофе лучше, чем тот, что давали в тюрьме заключенным. Это был дорогой кофе за восемь долларов из «Старбакса», с карамелью, взбитыми сливками и вишней. Вот почему я целовала его. Не потому, что мне нравился поцелуй, или он сам, или его руки на моей талии, но потому, что я так соскучилась по дорогому душистому кофе. И по тебе. Я скучаю по дорогому кофе и по тебе. С любовью, Кенна. — Вам долить? – спросил бармен. Его руки покрывали татуировки, уходящие вверх под рукава рубашки. А рубашку он надел темно-бордовую, такой цвет не часто увидишь в тюрьме. Я как-то не задумывалась там об этом, но тюрьма была такой бесцветной и мутной, и ты начинаешь забывать, как могут выглядеть осенние деревья. — А у вас есть кофе? – спросила я. — Конечно. Сливки и сахар? — А карамель у вас есть? И взбитые сливки? Он закинул полотенце на плечо. — Ну да. Соевые, снятые, миндальные или цельные? — Цельные. Бармен рассмеялся. — Я пошутил. Это же бар – у меня есть кувшин кофе, заваренный четыре часа назад, и вы можете выбрать – со сливками, с сахаром, оба или ничего. Цвет его рубашки и то, как она шла к цвету его кожи, сразу утратили привлекательность. Придурок. — Просто принесите хоть что-нибудь, – пробурчала я. Бармен ушел, чтобы принести мне обычный тюремный кофе. Я видела, как он поднял кофейник и поднес к носу, чтобы понюхать. Поморщился и вылил все в раковину. Наполнил его водой, одновременно подливая кому-то пива, и стал варить новый кофе, одновременно рассчитываясь с кем-то, еще и улыбаясь – достаточно в меру, но не слишком. Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так плавно и ловко, как будто у него семь рук и три мозга и все работали одновременно. Когда смотришь на то, как кто-то хорошо делает свое дело, тебя буквально завораживает. А я не знаю, что я делаю хорошо. Не знаю, есть ли в этом мире хоть что-нибудь, что я могла бы делать так, словно это не требует усилий. Есть вещи, которые я хотела бы делать хорошо. Я хотела быть хорошей матерью. Всем своим будущим детям, но особенно дочке, той, что я уже принесла в этот мир. Я бы хотела сад, чтобы сажать в нем всякое. То, что росло бы и не умирало. Я хотела бы научиться говорить с людьми так, чтобы не жалеть тут же о каждом сказанном слове. Хотела бы что-то чувствовать, когда парень обнимает меня за талию. Хотела бы жить хорошо. Хотела бы, чтобы это казалось легким и без усилий, но до сих пор мне удалось только сделать все в своей жизни настолько сложным, что в этом почти невозможно разобраться. Закончив приготовление, бармен подошел ко мне. Пока он наливал кофе в кружку, я смотрела на него, наконец по-настоящему понимая, что же вижу. Он был красив в том смысле, что девушка, которая пытается вернуть себе опеку над своей дочерью, должна держаться от такого подальше. Его глаза явно кое-что повидали, а руки наверняка кое-кому да врезали. Волосы у него были такими же текучими, как и движения. Длинные темные пряди, спадающие на глаза и двигающиеся в ту же сторону, что и он сам. Он не коснулся своих волос ни разу за все время, что я тут сидела. Он позволял им делать, что хотят, и только иногда слегка встряхивал головой – такое мимолетное движение, – и волосы ложились так, как он хотел. Такие густые ладные пряди, волосы-в-которые-хочется-запустить-руки. |