Онлайн книга «Серая мышка для герцога»
|
Они лежали в тишине, обнявшись, и смотрели на огонь в камине. Эшли чувствовала, как его сердце бьётся рядом с её, как его дыхание смешивается с её дыханием. — Я люблю тебя, Эшли, — прошептал Виктор, целуя её в лоб. — Я любил тебя всегда. И буду любить вечно. — Я тоже люблю тебя, — ответила Эшли, улыбаясь сквозь слёзы. — И я никогда не отпущу тебя. Виктор улыбнулся, притянул её к себе и укрыл одеялом. За окном уже светало, но они не спали. Они говорили, целовались, смеялись и снова любили друг друга, пока утро не ворвалось в комнату своими золотыми лучами. Эшли лежала в его объятиях и чувствовала, что наконец-то дома. Не в доме на Беркли-сквер, не в особняке её отца, а в его руках. Потому что он был её домом. Её жизнью. Её любовью. — Всё только начинается, — сказал он, будто прочитав её мысли. — Я знаю, — ответила Эшли. — И я счастлива. Виктор поцеловал её, и она закрыла глаза, позволяя этому моменту длиться вечно. Потому что теперь у них было всё время мира. И они собирались использовать его с умом. Эпилог. Шесть месяцев спустя Утро в доме на Беркли-сквер начиналось для Эшли не с чашки шоколада и не с приветствий слуг, а с рук Виктора. Они всегда были где-то на её теле. На талии, на плече, на бедре, в её волосах. Даже во сне он не отпускал её, прижимал к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет, растворится в утреннем тумане. В это утро она проснулась от того, что его губы скользили по её спине, спускаясь всё ниже, к пояснице, к тому месту, где заканчивалась тонкая ткань ночной сорочки и начиналась её разгорячённая кожа. — Виктор, — прошептала она, не открывая глаз. — Сейчас утро. — Лучшее время для любви, — ответил он, не отрываясь от своего занятия. Его голос, низкий и хриплый со сна, вибрировал у её позвоночника, вызывая мурашки. — У нас гости к обеду, — напомнила Эшли, пытаясь собрать мысли, которые разбегались, как испуганные птицы. — Гости будут после обеда, — сказал Виктор, переворачивая её на спину и нависая сверху. Его глаза, голубые, с золотистыми искрами в утреннем свете, смотрели на неё с той самой жадностью, которая не угасла за полгода брака, а только разгоралась сильнее. — А сейчас есть только мы. Он стянул с неё сорочку одним движением, и она оказалась обнажённой под ним, чувствуя, как его тело — горячее, сильное, такое родное, прижимается к ней. Его руки скользнули по её бокам, сжали грудь, и Эшли выгнулась, не в силах сдержать стона. — Тише, — прошептал он, целуя её в шею. — Ты же не хочешь, чтобы слуги сбежались? — Мне всё равно, — выдохнула Эшли, запуская пальцы в его волосы. — Пусть сбегаются. Пусть видят, как их герцог любит свою жену. Виктор усмехнулся той самой усмешкой, от которой у неё подкашивались колени, и вошёл в неё одним плавным, уверенным движением. Она вскрикнула, вцепившись в его плечи, и он замер, давая ей привыкнуть, хотя они делали это каждую ночь, каждое утро, иногда и днём, когда выпадала возможность. — Всё ещё больно? — Виктор, и в его голосе прозвучала тревога. — Нет, — ответила она, глядя ему в глаза. — Мне никогда не было больно. Только хорошо. Очень хорошо. Виктор начал двигаться. Медленно, ритмично, и Эшли закрыла глаза, позволяя этому чувству захлестнуть её, унести в ту сладкую, пьянящую пустоту, где не было ничего, кроме него и её. |