Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
— Белозерский. — Воронцова. Он подошёл ближе. Серо-зелёные глаза скользнули по мне, задержались на подоле моего тёмно-зелёного дорожного платья, уже забрызганного грязью, и вернулись к лицу. — Я смотрю, семья всё-таки выпустила вас из Петербурга без вооружённого сопровождения. — А я смотрю, кавалерия окончательно отчаялась и вернула вас на службу. — Я растроган. Вы помните, что я служил в кавалерии. Я хмыкнула. — Вы упоминаете об этом при каждой возможности. — Неправда. — За последний месяц трижды. — Значит, вы считали. — Мне нравится знать масштаб бедствия. Роман улыбнулся. Вот эта улыбка была одной из причин, по которым половина петербургских женщин считала его очаровательным, а вторая половина делала вид, что не считает. Белозерский вообще был из тех мужчин, чью красоту особенно раздражало отсутствие в ней хоть какой-нибудь правильности. Нос ему когда-то явно ломали, на подбородке тянулся тонкий старый шрам, черты лица были слишком резкими, чтобы назвать их безупречными. И всё же красив он был совершенно неприлично. Причём именно эти несовершенства делали только хуже: добавляли лицу характера и создавали стойкое впечатление, что человеку с такой внешностью регулярно прощают то, за что остальных даже не стали бы выслушивать. — Что вы здесь делаете? — спросила я. — Работаю. Я демонстративно огляделась по сторонам, будто надеялась обнаружить где-нибудь поблизости признаки государственной деятельности. — Где? Роман даже не смутился. — Прямо перед вами. — Вы стоите возле моей лошади, — заметила я. — Государственная служба принимает разные формы. Я перевела взгляд с него на Грозу и обратно. — Иногда очень ленивые. Он только усмехнулся и положил ладонь на дверцу денника. Гроза тут же заинтересовалась новым человеком и потянулась к нему мордой. Предательница номер два. Роман посмотрел на кобылу уже без привычной насмешки. — Хороша. — Знаю. Его взгляд скользнул по её корпусу, задержался на ногах. — Воронцовская? — Теперь да. Он повернул голову ко мне. — Теперь? — Купили жеребёнком. Роман протянул руку, но касаться сразу не стал. Подождал, пока Гроза сама вытянет шею, обнюхает его пальцы и только после этого провёл ладонью по её морде. Я невольно отметила, что делает он всё правильно. Большинство мужчин, которые были совершенно уверены в своём умении обращаться с лошадьми, почему-то первым делом пытались полезть животному между глаз. Роман не торопился и дал кобыле самой решить, насколько близко она готова его подпустить. — Четыре года? — спросил он, продолжая гладить Грозу. Я кивнула. Он чуть отступил, оценивая её со стороны. — На смотр впервые? — Да. Роман как будто между прочим спросил: — Сергей Павлович разрешил? Я промолчала. Роман медленно повернул голову. — Наталья Сергеевна. Ваше молчание сейчас прозвучало чрезвычайно содержательно. — Батюшка разрешил мне приехать, — ответила я, слегка задрав подбородок. — Я спросил про лошадь. — Не придирайтесь к формулировкам. Он тихо рассмеялся. — Как я скучал. — Мы виделись пять дней назад. — Очень тяжёлые пять дней. Я закатила глаза. — Так вы всё-таки зачем здесь? — Наследный принц решил, что человек с кавалерийским прошлым способен не только подписывать бумаги, но и отличить лошадь от коровы. Я усмехнулась. |