Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
— Ненавижу, когда вы правы. Уголок рта Константина едва заметно дрогнул. — Тогда вам тяжело со мной дружить. — Невыносимо. Роман уже взялся за ручку двери, но напоследок снова покосился на кремовый конверт. Константин заметил и демонстративно перевернул письмо печатью вниз. Роман улыбнулся. — Доброй ночи, Ваше Высочество. — Вон. Роман всё-таки рассмеялся и вышел. Когда дверь за ним закрылась, в кабинете снова стало тихо. Только дождь стучал по высоким окнам и где-то в глубине дворца негромко пробили часы. Константин ещё несколько секунд смотрел на дверь, будто мысленно продолжал спор с Белозерским, а затем перевёл взгляд на лежавший перед ним конверт. Медленно перевернул его обратно. На верхней строке аккуратным французским почерком было выведено всего несколько слов. Константин вздохнул, отложил отчёт и потянулся за ножом для писем. Глава 14. Три дня Три дня Роман не приезжал и не писал. Не стоял совершенно случайно возле нашей конюшни, не присылал книг, не возникал в гостиной с выражением лица человека, которого никто не приглашал, но которому почему-то всё равно рады. На третий день я поняла, что ненавижу его. На второй была просто очень зла. В первый — исключительно довольна тем, что наконец получила возможность спокойно подумать. Спокойно думать оказалось отвратительно. Октябрь уже перевалил за середину, а Петербург успел растерять почти всё осеннее золото. Ещё недавно город был золотым, мокрым и ярким, а теперь ветер почти полностью ободрал липы вдоль набережных. Небо стало высоким и холодным, Нева потемнела, по утрам на каменных перилах появлялась тонкая изморозь. Я стояла у окна библиотеки и без особого интереса наблюдала, как дворник во дворе сгребает мокрые листья в огромную тёмно-жёлтую кучу. За стеклом моросил дождь, по дорожкам блестела вода, а в комнате было тихо и слишком спокойно. Читать не получалось. Я уже дважды перечитала одну и ту же страницу и так и не поняла, о чём она. Вышивать я не умела, к фортепиано даже подходить не хотелось. Обычно в такие дни оставались лошади, и этого вполне хватало, чтобы привести голову в порядок. Сегодня не хватало даже их. — Наташа. Я обернулась. Матушка стояла в дверях библиотеки с письмом в руке и смотрела на меня с тем самым выражением, которое в последние дни начинало действовать мне на нервы сильнее любых вопросов. — Да? Она вошла и остановилась у ближайшего кресла. — Ты сегодня едешь к Оболенским? — Нет. Матушка слегка нахмурилась. — Почему? Я пожала плечами и снова отвернулась к окну. — Не хочу. Несколько секунд она молчала. Я почти физически чувствовала её взгляд у себя между лопаток. — Ты заболела? Я вздохнула. — Нет. — Три дня не была ни на одном приёме. Я всё-таки повернулась к ней. — Это теперь заболевание? На губах матушки появилась едва заметная улыбка. — Для тебя — почти. Очень смешно. Я снова посмотрела во двор, давая понять, что разговор на этом вполне можно закончить. Разумеется, матушка не согласилась. Она подошла ближе и встала рядом со мной. — Белозерский тоже нигде не появляется. Я закрыла глаза. — Матушка. — Я просто заметила. — Не надо замечать вслух. — Вы поссорились? Я повернулась. — Почему все решили, что имеют право обсуждать князя Белозерского со мной? — Потому что последние две недели вы смотрели друг на друга так, будто остальных людей в комнате не существует. |