Онлайн книга «Разведёнка для проклятого дракона»
|
— Ровель уехал? — спрашивает он. — Да. И доброе утро вам тоже. — Доброе утро. Он произносит это с такой серьёзностью, что я невольно смеюсь. Кайрен смотрит на меня, явно не понимая, что смешного, потом открывает дверь перевязочной и пропускает вперёд. — Вы обещали проверить рану. — Наконец-то пациент сам напоминает о перевязке. Запишу этот день в календарь. Повязка почти сухая. Чёрные прожилки на коже побледнели, но у края раны осталась тонкая тёмная полоска. Я промываю её и замечаю, что Кайрен всё время следит за моим лицом. — Болит? — спрашиваю я. — Терпимо. — Это не ответ. По шкале от одного до десяти? — У вас здесь всё измеряют числами? — Когда пациент упорно скрывает, что с ним происходит, приходится придумывать способы. Он задумывается. — Четыре. Когда двигаюсь, шесть. — Уже лучше. Значит, тяжёлые вещи сегодня не носите. — Я и не собирался. — Кайрен. — Что? — Вчера вас видели у восточной стены с двумя каменными плитами. — Они перекрывали сток. — И вы, конечно, решили, что больной бок поможет вам их поднять. Он отворачивается к окну. Я закрепляю бинт и замечаю на его запястье тонкий белый рубец, которого прежде не видела. Он тянется от ладони к предплечью, словно когда-то там затягивалась металлическая петля. — Это тоже от чёрного железа? — спрашиваю я. Кайрен опускает рукав. — Старое. Я убираю инструменты. Если он не хочет рассказывать, вытягивать признания во время перевязки я не стану. Но у двери он сам останавливает меня. — Да. От железа. Только тогда его было больше. Я поворачиваюсь. Кайрен сидит на краю кушетки, положив ладони на колени. Впервые за время нашего знакомства он выглядит человеком, которому трудно подобрать слова. — После смерти принца меня держали в башне, — говорит он. — Не в обычной тюрьме. Там были кольца из чёрного железа, вмурованные в стены. Они не позволяли принять драконий облик. Когда я пытался сопротивляться, печати стягивались сильнее. Я вспоминаю записи Оскара о раненых стражниках и металлические полосы в нижнем ходе. В голове складывается неприятная картина. — Сколько времени? — Не знаю точно. В башне не было окон. Когда меня вывели, на дворе уже лежал снег. — Кто вас вывел? — Человек, который служил отцу Эдриана. Он сказал, что приказ об освобождении подписан, и открыл одну из дверей. Позже я узнал, что никакого приказа не существовало. — Вы помните его имя? — Он назывался капитаном Брейном. Возможно, имя было настоящим. Я видел его только дважды. Я опускаюсь на соседний стул. Эдриан говорил, что его отец погиб вскоре после смерти принца. Если человек из окружения Ровелей помог Кайрену сбежать, версия о виновности дракона становится ещё сложнее. Но я пока не знаю, кому и в какой мере можно доверять. — Почему вы раньше об этом молчали? — Ровель услышал бы имя и отправился искать капитана. А люди, которые устроили всё пятнадцать лет назад, получили бы предупреждение. — Вы считаете, что Брейн ещё жив? — Не знаю. Я обдумываю ответ, затем спрашиваю: — А Эдриану вы вообще собираетесь рассказать? — Когда пойму, что он сможет выслушать. — Это несправедливо. Он тоже потерял отца. Кайрен поднимает на меня глаза. — Я знаю. Поэтому и не хочу бросать ему имя, которое может оказаться ложным. Я оставляю его в перевязочной и иду осматривать комнаты. В бывшей палате на первом этаже рабочие закончили менять оконную раму. Стекло пока мутное, но в помещение уже не тянет холодом. Я провожу ладонью по подоконнику и представляю, как здесь снова будут лежать больные, а не пылиться сломанные кровати. Для этого нужны деньги, сотрудники и разрешение комиссии. Пока у меня есть лишь первые два пункта, да и то с оговорками. |